После чего я приложила правую руку к сердцу и поклонилась. Только вот это было зря. Потому что наклониться-то я наклонилась, а обратно – никак. Организм решил, что программу-максимум он уже выполнил, и я прямо из этой позы, согнувшись, начала заваливаться вперед. И уже почти уткнулась макушкой в живот императора, когда мое падение остановила сильная рука, поймавшая меня за шкирку.
– Алкаши! – вынес он приговор и дернул меня вверх, распрямляя.
– Здр-рас-сти… – Я попыталась посмотреть в глаза лорду Дагорну.
– И вам не хворать! – Он хохотнул и тряхнул меня.
Ой! Это он зря!
– Счас-с… стосс-шнит… – Я поспешно приложила руку ко рту.
– И мня… – проскрипел с кровати Грег, который сидел с закрытыми глазами и покачивался.
– Себастьян! – рыкнул император, после чего поднял меня за шкирку и на вытянутой руке, как котенка, потащил в сторону ванной.
– Ну что ты кричишь? – раздался из моей кровати недовольный голос.
Ох, так и Ян там же? Надеюсь, тоже одетый, как я и Грег?
– Волоки этого охламона в ванную. Я не нанимался таскать к унитазу всяких похмельных юнцов! – Проговорив это, император просунул руку в ванную и выпустил меня.
Ох!
Через минуту ко мне присоединился Грег, которого приволок недовольный и всклокоченный Себастьян.
– Двигай… – прорычал братец и отпихнул мою голову от унитаза.
Боги! Что мы вчера пили? И сколько?!
Прислонившись затылком к прохладной стене, я продолжала сидеть на полу в ванной, потому что встать никаких сил не было.
– Живая? – Грег привалился рядышком, тяжело дыша.
– Пка не уврере… увер-рена… – прошептала я.
– П-попл-зли? – Брат ткнул пальцем по направлению к ванне.
Ну, мы и поползли на четвереньках, помогая друг другу. Как были, в одежде, перевалились через край, и Грег включил прохладную воду. В дверь тут же просунулась чья-то голова, обозрела это безобразие и страдающих нас, после чего в спальне раздался громовой приказ императора:
– Малкольм! Быстро тащи зелье от похмелья. И побольше!
Примерно через час мы пришли в себя.
Себастьян нас оставил и ушел с лордом Дагорном, а Малкольм и жалостливый Дарик отпаивали нас с братом зельем от похмелья.
Пили мы его прямо там же, сидя в холодной воде. А когда Малкольм ушел, Дарик отвел Грега в соседние комнаты, потом сразу же вернулся ко мне и помог стащить мокрую одежду. После чего, хлопоча вокруг меня, как наседка, вытер толстым махровым полотенцем. Мне же было настолько муторно, что даже сил стесняться этого скелета не осталось. Все равно ведь он уже умер, значит, не мужчина.
