Исай

Минуту назад Денис Алексеевич прислал сообщение с парой фоток Веры и бабушек. За дочь я был спокоен.

Я так и не сказал Белке про Судаковых. Да и про ее отца утаил. Просто не смог. Знал, что в любимых глазах будут стоять слезы и немой вопрос: «Что со мной не так? Почему родители так несправедливы?».

Я не мог дать ответа. И сам не знал причины, по которой мою Сеню нельзя любить. Она ведь идеальная: сильная, любящая, нежная, заботливая.

Я видел, как ей плохо сейчас. Как она старается показать, будто ничего не произошло.

– Я хочу сделать тест ДНК, – тихо прошептала Белка, не открывая глаз.

Признаться, я и сам думал об этом. Ведь нельзя быть настолько жестоким по отношению к своему ребенку.

Либо же родители Белки – самые настоящие звери.

– Как скажешь, родная, – согласился я.

На ночь мы остановились в гостинице. Белка запретила мне сидеть всю ночь за рулем. Я же не стал расстраивать ее отказом. Хотя, по сути, не раз вот так гнал тачку всю ночь напролет.

Сейчас же нам некуда было спешить. Только к дочери. Но она уже спит под опекой бабушек и под присмотром Штормова и его парней.

Сеня вновь затихла, а ко мне сон так и не шел. Я лежал, поглаживая хрупкую спину жены, скользил пальцами по тонким позвонкам и думал.

Моя Белка слишком гордая, чтобы попросить. Но ведь будет мучиться. Возможно, не сейчас, когда обида на родителей еще теплится в ее душе. Позже – непременно. А я не хочу, чтобы прошлое вставало между нами.

– Я заплачу адвокату. Если и не выпустят, то смягчат наказание, – выдохнул я.

Белка молчала. Думал, она все же уснула. Но жена, повернув голову, на миг прижалась губами к коже на моей груди, чуть выше сердца.

Я улыбнулся. Мы всегда друг друга чувствовали. И годы разлуки не повлияли на этот факт.

– Ты слишком добрый, родной, – выдохнула она.

– Это я так ухаживаю за своей женой, – решил сменить тему. К тому же, мы оба не спим. Почему бы не провести оставшееся до рассвета время с пользой?

Белка вмиг угадала мой настрой.

Вот и сейчас Сеня вскарабкалась на меня, устроилась сверху, скользя теплой кожей по мне, задевая зажившие рубцы шрамов и не принося боли. Только истинный кайф.

– Помнишь, тот день, в квартире? – тихо прошептала Белочка, глядя на меня.

Девчонка склонилась надо мной, опираясь ладонями в матрас.