Исай

– Придушу, чтобы не мучилась!

– Значит, ты продул, да? – прошептала Вера, из разбитого лба текла струйка крови, но Ждан больше не видел серьезных повреждений, однако собирался незамедлительно тащить эту упрямую и безголовую девчонку в больницу. – Я победила?

– Ты идиотка, Вера! – цедил Ждан, лихорадочно шаря по всему телу огромными, чуть дрожащими ладонями. – Голова кружится? Тошнит? «Отъехать» собираешься? Где болит?

– Признай, я победила! – не унималась девушка.

Ее трясущиеся пальцы вцепились в тонкий свитер молодого мужчины.

– Победила! Теперь ты счастлива? – уже громче орал Ждан, не замечая, что повышает голос на девчонку. – Довольна?

– Почти, – выдохнула Исаева.

Девушка не пыталась отстраниться от крепких рук. И молодые люди сами не заметили, что вцепились друг в друга так, что, казалось, никакая сила не способна их разделить.

– Почти! – повторил Ждан, рвано.

Его ладони сжимали девичий затылок, заставляя Веру запрокинуть голову и смотреть в лицо мужчине. В то же время жадный мужской взгляд сканировал каждый миллиметр нежной кожи, задержался на ссадине, которая уже перестала кровоточить, но обещала превратиться в шикарный синяк.

– Ты мне должен, Ждан, – напомнила девушка.

Ее руки по-прежнему лежали на широкой мужской груди, которая лихорадочно вздымалась после быстрого бега, а сердце истошно колотилось.

Ждан молчал, и только сейчас задержал взгляд на упрямых глазах цвета луговых васильков. Ярко-синих, как чертов океан. И пронзительных, как злой, зимний ветер.

– Я выиграла, значит, либо ты отдаешь тачку, либо исполняешь желание, – выдохнула девушка.

– Нет, Вера, – угрюмо произнес Ждан.

– Да, Ждан, – возразила девушка.

Это был давний спор. Еще с тех времен, когда Вере исполнилось восемнадцать, и она явилась в облегающем платье на порог холостяцкой квартиры Ждана.

Вот только Ждан не чувствовал себя братом этой яркой девчонки. И не собирался помогать по-дружески. Его убивало слово «друг», который сама Вера и родители неизменно применяли в отношении него, Ждана.