Исай

У меня был выбор: оставаться в городе и писать всяческие заявления, пропустив свой поезд. Либо спокойно поехать с бабушкой, как можно дальше из этого города, который душил меня, убивал своей злостью и ненавистью.

Телефон мне все равно не нужен. Зачем он мне, если единственный человек, звонка которого я жду, уже никогда не позвонит мне?

Было отчаянно жаль, что я никогда не услышу голос моего Феликса с тех сообщений, которые он присылал мне. Но я решила, что так будет даже лучше. Иначе его голос окончательно сведет меня с ума.

А я не могла попасть в психушку, по крайней мере, ближайший месяц. У меня была надежда на то, что частичка Исая осталась во мне. Нужно немного подождать и убедиться в этом. Либо понять, что я ошибаюсь. И тогда… Но я предпочитала гнать тревожные мысли прочь.

* * *– Белочка, моя Белка, моя единственная, любимая… – вкрадчивый голос с хриплыми нотками, которые проникали в самую душу, скручивали ее в крепкую спираль и не отпускали.

– Люблю… – кричала я, но Исай не слышал меня.

Стоял, улыбался, глядя на меня с высоты своего роста, а в глазах – дикие огоньки и ласковые смешинки.

Я тянула руки к нему. Кончиками пальцев пыталась достать до крепкого плеча. Но Феликс делал шаг назад и вновь улыбался.

Я рыдала, не осталось сил, чтобы идти следом. Словно толстая непробиваемая, но прозрачная стена стремительно вырастала между нами.

– Фелюш… – шептала я. – Не уходи! Как я без тебя… не смогу…"

"– Ты у меня сильная, Белка, – возражал любимый голос, и все та же улыбка, адресованная лишь мне одной, играла на красивых губах.

– У нас есть Вера, – говорила я, смирившись с тем, что больше не могу дотянуться до любимого, не могу обнять, прижаться к его надежной груди, и опустила руки, – Верочка… Так я назвала нашу малышку…

– Люблю… – улыбался мой Исай, и я улыбалась в ответ.

Я сквозь сон услышала детский плач. Словно наш крошечный карапуз требует материнского внимания.

Распахнула глаза, украдкой вытерла слезы. Действительно, Верочка барахталась в своей кроватке, но глаз так и не открыла.

Скорее всего, полный подгузник мешает дочке спать.

Я осторожно взяла малышку на руки. Баюкая, переложила на пеленальный столик. Вера уже не спала, но и не кричала. Ее удивительно красивые глазки с любопытством смотрели на мир. Кажется, в этих глазах заключалась вся моя жизнь, ведь они так похожи на глаза ее папочки. Ради этих глаз я просыпалась по утрам, ела, дышала, жила последний год. Именно Вера спасла меня от безумия.