Исай

Одноэтажный особняк с тремя спальнями, просторной гостиной, кухней и огромным участком. Я прикинул, что даже с двумя бабушками мы вполне разместимся. По крайней мере, первое время. И можно сразу же приступить к расширению владений, пристроить еще пару комнат. И обязательно просторную террасу, где мы всей дружной семьей будем пить чай вечерами, а по выходным устраивать пикники. Шикарные перспективы.

Я стоял, спрятав руки в карманы, и наблюдал, как Белка ходит по комнатам. Я не торопил ее, собирался позволить ей делать все, что захочется.

– Это просто стены, Белочка, – улыбнулся я. – Все обустроишь, как посчитаешь нужным.

– Я? Разве у такого занятого и важного бизнесмена нет специально обученного человека для этой работы? Какой-нибудь супер крутой дизайнерши? – предположила Арсения.

А я лишь еще шире улыбнулся. Нет, моя Белка не изменилась. Все ее мысли я мог читать так же легко, как и много лет назад.

– Иди сюда, Белочка, – хрипло попросил я, протягивая руку ладонью вверх.

Сеня замерла в шаге от меня.

– Ты ведь помнишь, что я говорил тебе? – выдохнул я, поглаживая ее прохладные пальцы своими. – Все помнишь, я знаю. Но я повторю.

Белка подняла голову, когда я шагнул ближе. Она смотрела на меня, словно пыталась найти в моих глазах доказательства произнесенным словам.

– Ты – моя единственная, Белочка, – прошептал я, обхватывая ее голову ладонями, – Мне никто не нужен.

– Два года – большой срок, Исай, – шепнула в ответ Сеня, она даже не скрывала, что мое признание пришлось ей по душе. И я понял, убедился в который раз, что моя Сеня стоит того, чтобы ждать ее.

– А ты? Два года – большой срок, Арсения, – нахмурился я.

Да, я не был готов к тому, что Белка найдет утешение в чужих руках. Но если это и случилось, я отыщу в себе силы, чтобы перешагнуть через дикую ревность и ярость. И возможно, даже не стану искать бывшего любовника.

Я пытался уговаривать себя, что все идет в пределах нормы. Пытался вышвыривать из своей головы картинки, на которых видел мою Белку в чужих руках. Выходило хреново. Но я не собирался упрекать девчонку. Она жила все это время с мыслью, что меня нет. У нее было право на счастье. И я не стану осуждать ее. Ведь это совсем неважно.