Исцели меня

Замерзла?

— Да.

— А чего молчишь?

— Хочу и молчу.

— Господи… дай мне сил, — качает головой Бестужев и встает с подоконника.

— Не даст он тебе сил. Это тебе Всевышний намекает, что надо бы свалить отсюда и послать меня на три веселых буквы. Причем навсегда.

Глеб никак не реагирует на мои слова, вместо этого открывает нижний ящик комода и берет оттуда… носки. Правда, на этом дело не закончилось. Бегло осмотрев содержимое туалетного столика, он открывает несколько флаконов с кремами и, по всей видимости, берет тот, который удовлетворил его… нос.

Мне все это точно не снится?"

"— По поводу рассказов, — усевшись на подоконник, начинает, как ни странно, с улыбкой Глеб. — Так неинтересно. Задавай интересующие тебя вопросы, а я на них отвечу. Постараюсь максимально честно.

— Но в то же время выгодно для тебя?

— Ну не без этого. Я буду сглаживать неприятные для меня вопросы, но отвечать честно. Клянусь пальцами на своих ногах. Всеми, а не мизинцами.

— Замечательно. Только ты вроде как узнал, что мне холодно.

Может быть подашь мне плед?

— А я тебя и так согрею. Если не получится, тогда обязательно его принесу, — хотелось бы мне сказать, что это звучит двусмысленно, но вслух не произнесла, просто потому что Глеб начал надевать на меня носки. Нет слов. Просто нет слов. Мужчина надевает мне носки. Дожили. Так и хочется сказать, на кой черт они мне сдались, но вслух я этого не произношу. — Ну чего молчишь? Задавай вопросы, — настойчиво предлагает Глеб, хватая флакон с кремом.

— Ну и что в итоге, у тебя есть дети? Люди, а не кошки, собаки, шиншиллы и попугаи.

— Нет. У меня нет детей, — усмехаясь, произносит Глеб.

— Почему ты их не хочешь? Не любишь?

— Я не ставлю смыслом своей жизни рождение детей. Кажется, я говорил, что эгоист. Сомневаюсь, что из меня получится хороший отец. Да и мне бы не хотелось делить внимание женщины с ребенком.

— Ты серьезно?!

— Надо было уже вуалировать?

— Не надо ничего вуалировать. Просто это… странно.

— В жизни все меняется, правда.

Возможно, через несколько лет мне взбредет в голову обзавестись наследником. Не знаю, — вполне серьезно произносит он. — У меня нет негатива к детям, но и особой любви тоже. Мужчинам в этом плане проще. Отцом можно стать и в шестьдесят.

— Ну да, — задумчиво бурчу себе под нос, пытаясь проанализировать полученную информацию. И еще долго обдумывала бы, если бы не один нюанс — Глеб выдавил крем на свою руку и тут же коснулся моих ног.