Исцели меня

Неважно, что смех не от веселья, главное слезы не жгут щеки. До сих пор помню, как она часто говорила мне ужасно обидные слова, что-то типа «кто же тебя с такими кривыми ножками полюбит, София?» или «не убирай челочку, такой широкий лоб надо прикрывать». Эти слова долго отравляли мое детское сознание, хотя, казалось бы, ну что я могу понимать в пять лет? А понимала. И злилась. Разве нормальные бабушки будут так говорить ребенку, в особенности, когда у него умерла мама? С уверенностью могу сказать — нет. От того и по сей день ее не люблю, если не сказать больше.

И совершенно не важно, что она давным-давно умерла. Еще пару лет назад я бы с превеликим удовольствием выплеснула на нее свое злорадство, будь она жива, что-то типа: «Съела, бабуля? Мои ножки не только миллионы полюбили, они еще и до старости меня прокормят». Вот только «прокормят» уже с частичкой «бы». Теперь я абсолютно во всем зависящее от других существо. Сейчас бы злорадствовала уже бабушка. А может я слишком плохого мнения о людях и Бестужев прав, я в принципе — злюка? Но ведь раньше я была хорошей и доброй, несмотря на выбранную профессию, которая разве что ленивого не закалит. А может не была и это мне только кажется?

А зачем я вообще думаю о том, какой была? Теперь-то я вот такая. Нажимаю на пульт, чтобы поскорее закрыть зеркало и прикрываю глаза. Ну, ведь никто меня не отдаст насильно замуж. Глупость какая-то. Это же не средневековье. Правда, куда больше мою голову занимает вопрос — «На кой черт я в принципе нужна вот такая Бестужеву?» Бред какой-то.

Два года назад — еще могу понять. Сейчас — хоть убей, нет. Ну что с меня можно взять? Красивой женой не похвастаешься, то, что делают обычные жены я тем более не сделаю. Да и, в конце концов, постель. Ну, теоретически — да, наверное, возможно. Ну это же каким надо быть отмороженным, чтобы не найти себе нормальную, годную для этих дел женщину? Хотя есть в моей голове вариант, зачем я ему нужна. Вот только это не вяжется с креслом. Хотя и кресло может быть показушным. Но если включить голову, то он и не сказал бы мне о нем, не поставь я ультиматум, что его перееду. Бред какой-то. Все не сходится.

Глава 5

Резко открываю глаза и понимаю, что хочу соленого. Да, нагло и подло хочу наесться соленого. И плевать, что потом напьюсь воды. Мой мочевой пузырь не лопнет до утра. Потерпит.

Перенести свое тело на кресло, благо то оказалось рядом с кроватью, на удивление составило не так много трудов. Хотя со стороны, показалось бы по-другому.