Исцели меня

И все, что мне хочется в данную минуту — это реветь. Позорно лить слезы от того, что все в очередной раз в моей жизни через одно место. Я уже не смотрю на Глеба и Сережу, а только лишь на свои ладони. Отрезвляет меня лишь Варин тихий голос.

— Сонь, тебе плохо?

— Нет, все хорошо, — качаю головой. — К маме хочу.

— Ну что ты опять такое говоришь? — взрывается Варя.

— Нет, не в том смысле. Просто к маме, как в детстве, — вытираю тыльной стороной ладони текущие слезы и сейчас мне в полной мере становится стыдно за то, что я подставила Сережу.

— Считаю до трех. Или ты сама едешь или у меня на плече, — тихо произносит Бестужев, положив руку мне на плечо.

— Все хорошо, Сереж, — поднимаю вверх ладонь, когда к нам подходит Сережа. — Я с Глебом поеду. Прости, что потревожила.

На Сережу не оглядываюсь, молча еду вперед, особо не смотря на дорогу до тех пор, пока не вижу перед собой дверь. Оглядываюсь назад и слышу четкое:

— Я сказал ты уволена, Варя. За нами можешь не идти. Расчет получишь у Виктора.

Секунда и Глеб, не спрашивая, поднимает меня из кресла, открывая одной рукой дверь.

— Зачем? Я же сама.

— Рот закрой. Ты уже все сделала сама.

Мне впервые нечего сказать. Хотелось брыкаться как истеричка, только проблема в том, что дальше я не смогу как все соскочить с рук и гордо пойти туда, куда хочу. Я, черт возьми, снова зависима. Так и молчу до самой машины. Благо, Бестужев припарковался почти у самого входа. Правда, машина другая. Резко открыл дверь и совершенно несвойственно для него, небрежно усадил меня на сиденье.

— На кой черт ты его доводишь? — перевожу взгляд на водителя. Кажется, это тот самый, который включал в прошлый раз оперу. Точно, Олег.

— Хочу и довожу. Не твое дело, понял?

— Дура. Таких мужиков не стоит злить.

— Да пошел ты, советчик, — шмыгнув носом, отвернулась к окну. Так и сидела молча до тех пор, пока рядом не сел Бестужев.

— Поехали.

Перевожу взгляд на Глеба и не знаю, что сказать.

— Ни слова, — зло бросает Бестужев, не поворачиваясь ко мне, смотря в упор на изголовье водительского кресла. А мне после его «ни слова» наоборот хочется много говорить."

"— Я слышала твой ночной разговор про органы. И знаю, что ты мне дал таблетку снотворного. Я их пила, и они на меня не действуют, понял? Я все знаю, — проговорила на одном дыхании, смотря на профиль Бестужева.