Исцели меня

— Успокойся, пожалуйста. Вспомни что-нибудь приятное, — слышу над ухом голос Глеба.

Легко сказать. Сейчас, кажется, что у меня вообще не было ничего приятного в этой жизни. Не знаю, чего Бестужев хотел добиться, когда взял меня на руки из кресла и посадил на какой-то диванчик для ожидающих. Легче от его слов и приобнимания моего плеча — мне не стало. Хуже всего, что, судя по часам, мы сидим тут пять минут. Всего пять минут, которые мне реально кажутся долбаной вечностью. Не помню, как я оказалась лежащей в МРТ гробу.

По-другому назвать эту штуковину не получается.

Как я оказалась на свободе, а именно в другом кабинете, где меня осмотрел невролог, пока готовится мое заключение МРТ, я толком не поняла. В принципе куча вопросов, меня бы не нервировали, если бы я была одна в кабинете. Но когда рядом сидит Бестужев — это несколько напрягает. Но, с другой стороны, лучше быть с кем-то. Мужчиной-неврологом все не закончилось. Время, казалось, длилось вечно и мне порядком надоело все, что со мной делают.

Это какой-то перебор. Слишком много обследований. Еще и кровь зачем-то взяли. Сейчас-то на кой черт? И ведь никто ничего не говорит. Правда, и я ничего не спрашиваю. Язык словно к небу прирос.

— Еще несколько минут и вас пригласят на беседу с вашим лечащим врачом. Будут как раз готовы заключения проведенных обследований.

Да, Господи, скорее бы уже. Все трясется, вибрирует и я тупо не могу найти себе место. Последней стадией стало не постоянное движение смахнуть волосы, а ногти. Кажется, я лет пять не грызла эти чертовы ногти.

Глисты? Да какая к черту разница, что там под ногтями. Я грызу их реально до мяса и мне даже не больно. Завтра. Пальцы будут болеть завтра. Сейчас в крови гуляет страх. Он и притупляет чувство боли.

— Что ты творишь? — Бестужев резко одергивает мою руку. — Тебя нельзя оставить одну ни на минуту?!"

"— Нет, нельзя, — зло бросаю я. — А тебе так приспичило поворковать с медсестричкой за углом? Наболтался?

— Я спрашивал у нее, где туалет, — как всегда спокойно произносит Глеб, накрывая мою руку своей.

— А-а-а-а. Так ты писал?

— Да, Соня, — перевожу взгляд на его руку, покоящуюся на моей ладони, и задаю первый пришедший на ум вопрос.

— А ты руки мыл?

— Нет. У них вода закончилась, — поддевает кончик моего носа пальцем. — Я шучу, расслабься, Соня, — улыбается Бестужев.

Как ни странно, видеть сейчас его улыбку очень даже приятно.

— Можете проходить. Все готово, — сглатываю, переводя взгляд на медсестру.