— Чтобы прикрыться.
— Простыня — белая. Когда она будет мокрая, то все будет и так просвечиваться.
— Дай, пожалуйста.
Глеб ничего не отвечает, но, как ни странно, через несколько секунд кидает мне простыню.
— Первая брачная ночь походу будет в парандже. Надо срочно налаживать контакт. Причем теснее, — прикрыв глаза, произносит Глеб, при этом разминая рукой мышцы шеи. Я же в считанные секунды кое-как завернулась в простыню.
— Я все. Можешь меня поднимать.
— И вот, что бы ты делала без меня, а, Соня? — странно, но почему-то об этом я не задумывалась.
А ведь, по сути, у нас совершенно дебильная с Варей ситуация. Что бы я реально делала? Жесть.
— Не знаю, — вполне искренне произношу я, наблюдая за тем, как Глеб снимает часы.
— А я знаю, но озвучивать не буду.
Кажется, он еще помотал головой, когда поднимал не только меня, но и огромную, тяжелую из-за воды простыню.
— Варя, лежи спокойно, я через пару минут приду, — оборачивается со мной на руках Глеб к Варе.
— Хорошо, — чуть улыбаясь, произносит Варя.
— И вот нужен был тебе этот геморрой с простыней? — выйдя из ванной, шепчет мне в ухо Глеб.
— Да, — уверенно произношу я, крепче обхватывая его за шею.
— Теперь я мокрый. Придется раздеться. А одежды у меня с собой нет. Вот оно тебе надо было?
— Надо.
— Если хотела узреть меня обнаженным, так бы и сказала. Мне не жалко, — насмешливо бросает Глеб, открывая ногой дверь в мою спальню, и усаживает меня на край кровати.
— Не волнуйся, я дам тебе свою пижаму. Она тянется. Или, может быть, хочешь сорочку? Она белая.
Тоже растянется, — с ехидством в голосе добавляю я, натягивая на себя покрывало.
— Я разберусь, Соня. Обязательно подберу на свой вкус для тебя сорочку и нижнее белье. Хорошая идея, кстати. А пока принесу тебе полотенце.
Бестужев уходит, в очередной раз оставляя за собой слово, а я только спустя несколько секунд замечаю на одной из стен… круг с дротиками. Что за фигня?!
Глава 25
Надо отдать должное Бестужеву. Вернулся он достаточно быстро. И не с одним полотенцем, а с двумя.
Вот это прям то, что надо, ибо сидеть укутавшись в мокрую простыню, далеко не самое приятное занятие.
— Спасибо, — берусь за полотенца, но Глеб их не отпускает. Еще и возвышается надо мной. И это неимоверно бесит.
— Пожалуйста.
— Может ты их отпустишь? — поднимаю на него взгляд.
— Может, — наконец отпускает полотенца и отходит в сторону комода. Вместо того, чтобы выйти и оставить меня одну, Бестужев начинает открывать все ящики. — Я не смотрю на тебя, Соня.
