— А что было, Соня? Непроходящая глупость в отношении твоего брата? Он не приходит к тебе так часто, как хотелось бы, поэтому надо себя гробить?
— Дело не в нем, и он как раз приходит. Хоть мне этого и не хочется, — сама не знаю зачем это говорю.
— Тогда в чем дело? Зачем ты просила Варю о такой ерунде?
— Это не ерунда, это правда, — по телу моментально проходит дрожь от холода. Машинально перевожу взгляд на свою грудь. Странно, но мне не становится неловко от того, что мокрая белая сорочка полностью облипает мое тело.
Сейчас это кажется мелочью. — Просто я умираю.
— Прекрати говорить глупости.
— Нет. Я точно знаю. Раньше я старалась отогнать от себя эти мысли. Но теперь я точно знаю. У меня рак.
— Какой рак, что ты несешь?!
— Головы. В смысле, головного мозга. Она уже давно болит. Сильно. И никакое обезболивающее не помогает. И рука как будто стала отниматься. Я знаю, что это такое. Со мной в центре лежала девушка и у нее все начиналось так же. Сначала просто сильно болела голова, потом пропало зрение и ее всю парализовало.
У меня зрение не упало. Пока не упало. Но я чувствую, что со мной все так же. И я не хочу проводить остаток жизни как она. Это же овощ, понимаешь? И это не лечится. Она очень быстро умерла. А я сама хочу уйти, если у меня все так же. И говорить об этом я никому не хотела. Пока нет диагноза — я как бы… здорова. Никто не знает, что у меня что-то болит. Так лучше, — замолкаю, утыкаясь губами в его шею, и поражаясь не только тому, что все выложила ему, но и тому, с каким выражением лица на меня смотрел все это время Глеб.
И сейчас молчит, и не подтрунивает надо мной с возгласом «какая я дура». Я первой не выдерживаю, вновь переводя на него взгляд.
— Глупенькая, ты представляешь сколько может быть причин твоей головной боли? Выкинь эти дурные мысли, Соня. Мы все решим, — шепчет мне в губы и тут же проводит носом по моей щеке, шумно втягивая воздух. — Все будет хорошо, я тебе обещаю, — обжигает горячим дыханием уголок моего рта и тут же накрывает мои губы своими…
Глава 39"
"Сжимаю пальцы, чтобы убедиться, что это не сон, и только окончательно удостоверившись, что я в полной мере чувствую все происходящее, начинаю несмело целовать Глеба в ответ.
Сейчас его губы кажутся прохладными, но, как ни странно, очень приятными. И мягкими. Несмотря на тяжелую голову, боль в висках и рой непрошенных мыслей, мне хорошо. По-настоящему хорошо и очень легко. Почему-то сейчас я не думаю о том насколько правильно у меня получается целоваться.
