Ты только не обижайся на меня, хорошо? — тихо произношу я, как только Варя хватается за ручку двери.
— Я не обижаюсь, Сонь. Спокойной ночи.
Тянусь за пультом, как только Варя выходит из комнаты, и нажимаю на кнопку, делая свет чуть приглушенным. Спать не хочется совсем. Голова, к счастью, не болит, хоть и разрывается от мыслей.
Перевожу взгляд на рядом стоящее кресло и, как ни странно, на место злости пришла раздирающая до самых внутренностей горечь. Не папа мне его достал. Не папа! Почему не он? Почему какой-то посторонний мужчина заказывает мне ювелирную, как он высказался, работу?! Ну почему? А то, что Бестужев не просто осведомлен об этом, а сделал именно он — ясно и без уточняющих слов.
Обидно. Так обидно, словно мне снова пять лет. Сколько раз просила себя понапрасну не лить слезы, но они, черт возьми, сами текут. Так текут, что не успеваю размазывать их по щекам. Сегодня они еще как назло действительно обжигают кожу. Как будто ее намазали перцем. Чувствую не только, как горят щеки, но и то, как опухает лицо.
Плакса недоделанная!"
"Не знаю, зачем хватаюсь за пульт. Зеркало над кроватью придумано не для того, чтобы я рассматривала свое опухшее от слез лицо. У него своя конкретная функция во время занятий. И я его не люблю, мне не нравится смотреть на себя, оно почти всегда закрыто специальной заслонкой, но сейчас, сама того не осознавая, я нажимаю на кнопку. Что я хочу там увидеть? Ведь ничего нового. Ну да, зареванное, чуть покрасневшее лицо, но далеко не такое страшное, каким я себе его представала.
Хотя, по сути, какая разница как я выгляжу? Подумаешь, раньше была красивее. Одергиваю в сторону покрывало и приподнимаю сорочку вверх, оголяя живот. Провожу пальцами по длинному, хорошо заметному шраму и начинаю реветь еще больше. Даже, если у меня нет никакой опухоли мозга, и я когда-нибудь встану на ноги, рекламировать белье или купальники мне уж точно никто не даст. Это как ни крути некрасиво. Остается разве что лицо. Только почему-то я все равно вижу старушку, хоть и понимаю, что все с ним нормально.
Забавно, но ноги, если не присматриваться выглядят нормально. Нет никакой атрофии, как у многих девочек с такими же проблемами. Хотя эти девочки лишены моих финансовых возможностей. Зато их любят, черт возьми!
Долго смотрю на свои ноги и, к счастью, вместо слез, приходит смех, когда перед глазами появляется недовольное бабушкино лицо. Неважно, что смех не от веселья, главное слезы не жгут щеки.
