Даже смысл ее слов сейчас так не раздражает как звонкий и очень… очень-очень громкий голос. Была бы моя воля, заклеила бы ее рот скотчем."
"Зажмуриваю глаза, пытаясь в очередной раз скрыться от яркого света и справиться с давящей болью в голове, но ничего не помогает. Впиваю до боли ногти в собственные ладони, чтобы одна боль перекрыла другую, но это совершенно не отвлекает. Не могу ни на чем сконцентрироваться. Просто не могу. Не получается.
— Вот зачем твоим родственникам тратить на тебя такие деньги, если у тебя нет никакого желания что-либо делать?
— Не могу.
— Что ты не можешь?! Почему еще не так давно могла, а сейчас нет? Лень поднять жопу, так и скажи.
— Не смей так со мной разговаривать.
— А то что? Скажешь, чтобы меня уволили? Вперед и с песней.
— Я знаю, что ты делаешь. Но это со мной так не сработает. Ты не вызовешь во мне злость на саму себя, это не лень и не нежелание. Это… это другое, — открываю глаза, рассматривая нависающую надо мной Сашу.
— Что?
— Ты не поймешь. Не надо нависать надо мной.
Давай закончим на сегодня занятия.
— Да мы с тобой и не начинали. Ты действительно думаешь, что жалкие получасовые попытки называются занятием?!
— Я не знаю. Я хочу в свою спальню.
— Нет, — жестко произносит она. — Не хочешь сама — давай с тренажером, хотя бы час. Потом массаж и забирайся в свое логово.
— Я не могу.
— Да что ты повторяешь как попугай?! — кричит еще громче. — Почему не можешь? Что-то болит? Тогда скажи что.
— Ничего не болит, — качаю головой. — Просто нет настроения, — тихо произношу я, разглядывая нахмуренную Сашу.
Что Варя, что она — этакие далеко не хрупкие представительницы прекрасного пола. Мне такие и нужны, но сейчас плечи моего инструктора меня пугают. Это же самый настоящий мужик, который в данную минуту хочет меня прибить. Блин, она точно крупнее Бестужева. И она зла. Я это понимаю. На ее месте я бы как минимум дала мне щелбан. Только ничего не могу с собой поделать из-за очередного трехдневного марафона головной боли. Я — вымотана.
Правда, к чему лукавить — не только из-за головы.
— Даю минуту на то, чтобы ты подобрала свои сопли и слюни, я включаю тренажер.
— Включай, — соглашаюсь я, чтобы поскорее от меня отстала.
А сама понимаю, что через эту самую минуту, когда за меня начнет работать тренажер, моя голова окончательно выйдет из строя. Любое движение сейчас дается с диким трудом. Хотя, если призадуматься, на кой черт мне вообще эта голова? В последние дни я не против отрубиться насовсем.
