Меня это совершенно не смущает.
— Проходите на кухню, — сухо бросает Ирина и идет вперед, показывая дорогу.
Следую за ней и осматриваюсь. Довольно просторная трехкомнатная квартира: небольших размеров кухня, уютный зал и длинный коридор, ведущий в две закрытые комнаты, в одной из которых, по-видимому, находится Саша. Мое сердце болезненно сжимается, но не решаюсь пройти без разрешения.
Вхожу на кухню и останавливаюсь в нерешительности. Небрежный беспорядок, недопитый кофе, посуда в раковине. Ирина Борисовна совершенно точно не справляется с ситуацией.
"
"— Чай не предлагаю. Говорите, что вы хотели, и уходите, — нарушает она тишину.
Эта привычка «выкать», чтобы держать дистанцию. Сначала неуютно и неловко, а потом... ничего не меняется. С ней рядом всегда, как на иголках.
— Я хочу увидеть Сашу, — решительно произношу и с вызовом смотрю в глаза.
Страха больше нет. Я не боюсь ее и ничего ей не должна.
— Это невозможно, — отрезает Ирина Борисовна.
— Почему? — удивленно округляю глаза. Может, я не все знаю? Или Кира решила вернуться? Как-то об этом я не подумала.
— Он не хочет ни с кем общаться. А с тобой и подавно.
Что за бред? Нельзя отгораживаться в таком состоянии. Это путь в никуда. Депрессия и прочие прелести перестройки психики.
— Но так нельзя! Ему сейчас просто необходимо общение!
— Я сама знаю, что необходимо моему сыну, — грубо перебила Ирина. — Вот своего родишь и будешь советовать!
— Нет, не знаете, — горячо спорю. — Поверьте мне, я хочу, как лучше.
— Почему я должна тебе верить? — криво усмехается она.
— Пришла, всю душу ему разбередишь и сбежишь, как и предыдущая.
— Я понимаю, что сложно верить на слово, — качаю головой, отчаянно защищая свою позицию. — Но прошу вас, пожалуйста, дайте мне шанс.
— Ма-ам! Кто там? — Громкий крик нарушает тишину и электрическим разрядом проходит по нервам.
Мы обе рефлекторно оборачиваемся на звук. Саша... Голос немного изменился, но все такой же. Никогда ни с кем не перепутать.
— Пожалуйста, — повторяю я и умоляюще смотрю на Сашину маму.
Ирина Борисовна молчит и давит своим превосходством. По ее глазам невозможно понять, о чем она думает.
— Ну что, мне на колени встать?
Прекрасно понимаю, что, если не налажу контакт с этой женщиной, дорога к Саше будет закрыта. Она единоличная королева. Я готова на все, чтобы снискать ее милость. Даже на такое унижение. Моя гордость в данной ситуации совершенно ничего не значит.
— Прямо до конца и направо, — сухо бросает она и отворачивается к окну.
