— С вами все в порядке?
Наливаю в высокий стакан воды и ставлю перед ней на стол. Кира благодарно улыбается и продолжает рассказ, словно беседуя сама с собой.
— Месяц назад Саша забирал меня с вечеринки... — Ее голос запинается, а по щекам начинают катиться слезы. — По дороге домой мы сильно повздорили и попали в аварию... — Она поднимает на меня красные глаза, а я застываю не в силах сделать вдох.
Нет. Только не это. Пожалуйста, только не так. Почему я ничего не слышала об этом? Да потому что специально исключила все возможные варианты, где могла узнать хоть что-то.
Беспечно и глупо. Сашенька...
— Живой? — единственное, что удается выдавить из себя.
Перед глазами все плывет, а сердце сдавливает когтистая рука страха. Перед лицом смерти все перестает существовать и стирается. Как жить, если его больше нет? Я не смогу. Не хочу...
— Живой... — всхлипывает Кира, а я наконец делаю судорожный вдох. — Он закрыл меня собой. На мне ни царапины, а у него сложная травма позвоночника... — шмыгает носом, старательно утирая слезы.
Господи, я почти не дышу все это время. Стоит больших усилий держать эмоции в себе. Внешне я совершенно спокойна и равнодушна, а внутри бушует ураган из боли и отчаяния. Все чувства, что так долго прятала в глубине души, рвутся на волю, а воображение услужливо рисует картинки одну страшнее другой.
Смотрю на свои дрожащие руки, сжимаю их в кулаки и вновь поднимаю взгляд на жену Орлова, побуждая продолжить рассказ.
— Все очень плохо. Ходить он не будет никогда, если когда-нибудь сядет, уже хорошо.
.. — Приговор страшный и беспощадный.
Боже... Сашка... Как же так. Не могу поверить, что все это с ним случилось. Представляю его, и сердце кровью обливается. Бедный, как ему, наверное, плохо сейчас. Вся жизнь под откос.
— Зачем вы мне все это рассказываете? — не своим голосом спрашиваю я.
Не очень понимаю, чем могу им помочь. Я простой терапевт в поликлинике, хоть раньше и была довольно неплохим спортивным врачом и массажистом. Но когда это было.
.. Да и Саша вряд ли захочет видеть меня после всего, что между нами случилось.
— Я бросила его. — Кира смотрит мне в глаза. — Собрала вещи и ушла. Я устала так жить, понимаете?
Нет. Не понимаю. Ее слова больно бьют по мне, но я стараюсь не подавать виду. Как можно бросить в беде своего любимого и родного человека? Это трусость и малодушие.
— Я не могу так больше, не могу и не хочу, — качает она головой и плача навзрыд, но мне отчего-то ее совсем жаль.
