Исчезающие в темноте

А когда через несколько месяцев организм оклемался, и духи снова явились ко мне, я пошел обратно. Лежал уже три месяца, вот тогда и обратил на нее внимание. Делать было все равно нечего. На самом деле, ничем помогать ей я не собирался, она меня просто заинтересовала своей необычностью и своим одиночеством. Сам не заметил, как привязался, честно, — он улыбнулся и состроил комичную рожицу.

Рита рассмеялась в ответ.

— По правде говоря, я страшно удивилась, когда Лера сказала, что ты сам пришел к врачу, — осторожно заметила она, давая ему шанс либо рассказать, либо перевести разговор на другую тему, однако Марк, видимо, был вовсе не против обсудить это с ней.

— А куда же мне еще было идти? — усмехнулся он, но Рите показалось, что на этот раз улыбка была несколько искусственной. — Я же не сразу понял, что эти голоса — не мое больное воображение.

— А как понял?

Марк некоторое время молчал, подбирая слова.

— Просто начал замечать, что иногда голоса дают реальные подсказки. Говорят что-то такое, чего я не могу знать, но могу проверить.

И это оказывалось правдой. Рассказал Ксении. Она была и моим врачом тоже, но я не знал, что она умеет гадать и интересуется экстрасенсорикой. Пара экспериментов — и оказалось, что я просто-напросто медиум. А еще через год она придумала этот план: она увольняется, Лера «умирает», а я ухожу в полную ремиссию. Мы долго готовились, но зато все получилось. А потом открыли магический салон.

Рита нахмурилась.

— Зачем ей это?

— Ты просто не представляешь, какие деньги приносит «магия».

Особенно когда в одном месте собираются три человека с экстрасенсорными способностями. Ксения никогда бы столько не заработала врачом даже в элитной психушке, а деньги она любит.

— А вы? Тоже ради денег?

— Можно и так сказать. — Марк опять улыбнулся. — Лера «отрабатывает долг». Я не знаю, в какую сумму Ксении обошлись история с ее самоубийством и новый пакет документов, но мне кажется, она уже все отработала. Просто ей идти некуда. И страшно. Она ведь никогда не жила одна.

Рита посмотрела на него, но он предугадал ее вопрос.

— А мне тоже идти некуда. У меня в анамнезе пять лет психического заболевания, с ним на приличную работу не устроишься. Плюс я инвалид, — Марк приподнял чуть выше трость. — Да и не хочу я работать с девяти до шести пять дней в неделю. Сидеть на шее у родителей в моем возрасте тоже как-то странно.

— А живопись? Ты ведь раньше ею зарабатывал?

— Я ее забросил, пока лечился. Рисовал только несложные картинки для Леры иногда.