Когда Джеремайе нужны были новые шестерки, он посылал трудиться передком несовершеннолетнюю девочку. Я ему нашел красотку. Она безошибочно клиентов выбирала. Впечатлительных отцов семейства. Приводила клиента в номер, говорила: «Я еще несовершеннолетняя, учусь в школе, тебя это возбуждает?» Тот отвечал «да», и она требовала от него всяких непристойностей. А я прятался где-нибудь в номере с камерой, обычно за занавеской. В подходящий момент выскакивал с криком: «Сюрприз!» — и наставлял на парня камеру. Вы себе не представляете, какие рожи у них были! Оборжаться можно.
Очень мне это дело нравилось. Девице я приказывал выйти и смотрел на голого дрожащего урода. Сперва грозил котлету из него сделать, потом говорил, что мы можем договориться. Брал его штаны и доставал кошелек. Смотрел его кредитки, водительские права, фото жены и детей. Забирал все и объяснял: либо он работает на нас, либо я передаю запись его жене и начальству. Назначал им назавтра встречу в клубе. И все следующие дни они по утрам и вечерам видели, что я на посту у их дома.
Парни были в ужасе. Бегали у нас как миленькие.
— Значит, у вас был список всей этой подвластной вам публики?
— Нет. Они считали, что все осталось у меня, но я быстро избавлялся от их бумажников. И камера всегда была без пленки, чтобы никто нас не обвинил. Джеремайя говорил, что главное — не оставлять улик. У меня была небольшая собственная сеть парней, которых я привлекал к делу по очереди, чтобы не вызвать подозрений. В общем, одно могу сказать точно: этот ваш Гордон никогда не имел дела с Джеремайей, ни прямо, ни косвенно.
* * *В тот день репетиция шла из рук вон плохо. Элис сидела с похоронной физиономией, Дакота вообще походила на труп.
— Да что с вами такое? — вышел из себя Кирк Харви. — У нас премьера через четыре дня, а вы ползаете как сонные мухи. А ну, соберитесь! Иначе я новых актеров наберу!
Он хотел еще раз прогнать первую сцену, но у Дакоты не получалось.
— Что с тобой, Дакота? — спросил Харви.
— Не знаю, Кирк. Ничего не выходит.
Она разрыдалась. Вид у нее был мученический.
— Что за ад сегодня! — рявкнул Харви, перелистывая страницы пьесы. — Ладно, тогда начнем вторую сцену. Это твоя главная сцена, Шарлотта. Надеюсь, хоть ты в форме.
Шарлотта Браун, ждавшая своей очереди в первом ряду, поднялась на сцену.
— Я готова, — уверенно сказала она. — Что за сцена?
— Сцена в баре, — пояснил Харви. — Ты играешь певицу.
Установили новые декорации: несколько стульев, красный занавес на заднике.
