Однажды вечером я сидела в своей комнате и болтала с разными людьми в фейсбуке и вдруг получила письмо от Тары. Очень длинное письмо.
Я почти сразу поняла, что письмо любовное.
Тара рассказывала, что страдает уже не первый год. Что не может себе простить, что так со мной поступила. Что с весны ходит к психиатру, который помогает ей разобраться в себе. Писала, что наконец сумела принять себя такой, какая она есть. Признавалась в своей гомосексуальности и в том, что любит меня. И что не раз пыталась мне это сказать, но я ничего не понимала.
Объясняла, что в конце концов стала ревновать меня к моей пьесе, потому что лежала на моей кровати, предлагала мне себя, а я глядела только в текст. Говорила, что ей очень трудно выразить свое настоящее «я», просила прощения за свое поведение. Говорила, что хочет все исправить и надеется, что это признание в любви позволит мне понять ее безумный поступок, за который она, по ее словам, ненавидит себя. И сожалела, что из-за слишком сильной, слишком неудобной любви ко мне, в которой так и не осмелилась признаться, слетела с катушек.
В смятении я несколько раз перечитала письмо. Мне было не по себе. Мне не хотелось ее прощать. Наверно, я слишком долго носила в себе гнев, он не мог рассеяться в одну минуту. После недолгого колебания я переслала письмо Тары по мессенджеру всем одноклассницам.
К завтрашнему утру письмо прочла вся школа. С того момента Тара превратилась в «Тару-лесбиянку», со всеми возможными и невозможными уничижительными синонимами к этому слову.
Не думаю, что изначально мне хотелось именно такой реакции, но я вдруг поняла, что зрелище Тары, прикованной к позорному столбу, доставляет мне удовольствие. А главное, она призналась, что уничтожила мой текст. Преступница была уличена, жертва немного утешилась. Но все остальные увидели в обнародованном мною письме только одно — сексуальную ориентацию Тары.
В тот же вечер Тара снова написала мне в личку:
Почему ты со мной так?
Я ответила:
Потому что я тебя ненавижу.
По-моему, я тогда действительно чувствовала ненависть. И эта ненависть пожирала меня изнутри. Вскоре Тара стала для всех объектом насмешек и всяческих издевательств, и я, сталкиваясь с ней в школьных коридорах, говорила себе, что так ей и надо. Я не могла отделаться от событий того январского вечера, когда она удалила мой текст. Вечера, когда она украла у меня пьесу.
Именно в это время я близко сошлась с Лейлой. Она училась в параллельном классе.
