Исчезнувший

Гуров и Звонников последовали за Масхом. Тот уселся за руль шикарного джипа и предложил занимать места. Как только они сели, машина рванула с места. До ворот Масх домчал за считаные минуты. Там остановил машину, выгрузил пассажиров и остался стоять, пока незваные гости не исчезли за поворотом.

Как только джип с Масхом за рулем отъехал от крыльца, Рубан протрубил общий сбор. Со всех сторон к дому потянулись охранники. Они бежали со всех ног, так как общий сбор хозяин устраивал, только если ситуация выходила из-под контроля капитально.

Не успели Гуров и Звонников добраться до ворот, а в комнате, где они только что стояли перед хозяином клуба, собралось порядка тридцати охранников.

– Сейчас я не стану устраивать разборки, – тихим, вкрадчивым голосом объявил Рубан, и от этого голоса по спинам охранников пополз холодок. – Но будьте уверены, все, кто виновен в случившемся, будут наказаны. Но это завтра. А сейчас перед вами стоит иная задача. Торчок, выйди вперед. Объясни всем, что произошло.

Мне тоже любопытно услышать историю исчезновения моего «мяса» из первых уст.

Охранник, так некстати ввалившийся в гостиную Рубана, вышел в центр зала. Щеки его горели, глаза бегали из стороны в сторону, а руки так дрожали, что было больно смотреть.

– Я стоял на шестом посту, – начал рассказывать Торчок. – Синий и Давид пошли в подвал, лекарства относить. Должны были вернуться минут через двадцать, прошло больше часа, а они все не возвращались. Я попытался вызвать их по рации, но ответа не получил.

Тогда решил пойти сам, проверить, где они застряли. Вместо меня на шестом остался Дрон. Я пришел к сараю – тот закрыт. Подумал, что парни просто сменились и ушли отдыхать, но вдруг услышал шум внутри. Побежал за запасным набором ключей. Открыл сарай, потом подвал. Там их и нашел. У Давида голова пробита, он в лазарете. Синий цел, злой только. Сказал, что «мясо» ушло. Я сюда, доложить хотел. Это все.

– Нет, Торчок, это далеко не все. Ты облажался, Торчок.

Знаешь, в чем твоя вина? В том, что расслабился. Привык, что все у тебя в ажуре, а как в жопе засвербило, ты и облажался. Ты это признаешь? – вкрадчивым голосом спросил Рубан. – Признаешь, что поставил меня в неловкое положение перед враждебно настроенными людьми?

– Признаю, – через силу произнес Торчок. Каждый, кто находился в зале, знал, признание вины в случае с Рубаном только усугубляет таковую. Раз признал вину, наказание будет суровым.