Не ясно, но все равно отлично, все равно замечательно! Ведь главное то, что снова началось!"
"С досадой Роберт сообщает о том, что в их лагере появился другой вахман – прежний, залатанный и заштопанный, снова отправился на фронт. По всему видно, пишет Роберт, этот «новый» – настоящее «дерьмо». По вечерам он вздумал запирать окна лагеря с наружной стороны на замки и – мало того – по ночам еще несколько раз проверяет сохранность запоров. (Да, плохо придется теперь им, избалованным, свободолюбивым пижонам!) Но все равно, бодрится далее Роберт, он постарается перехитрить этого гнусного типа.
Конечно, в предстоящие два вечера нам, к сожалению, едва ли придется увидеться, но зато он прибежит ко мне в воскресенье, рано утром. Так что – жди, любимая… (Ну вот, теперь уже и в воскресенье не отоспишься как следует.)
Еще одна новость. На деревенской почте, видимо, появилась вакансия, и теперь у нас свой почтальон. Отныне именно он, а не Шмидт либо кто другой, станет регулярно доставлять нам корреспонденцию.
Для того чтобы сообщить нам об этом, и зашел в наш, «остарбайтерский» дом сегодня вечером новый «бриефтрегер» – молодой, года так 23–24, рослый, страшно худой, прихрамывающий на правую ногу парень, с бледным, словно прозрачным лицом и с волнистыми русыми волосами над яркими синими глазами (типичный ариец?). Опустившись в кухне на табуретку (мы с Симой как раз убирали после ужина со стола), почтальон поинтересовался – будем ли мы выписывать на следующий квартал свою газету, и, получив утвердительный ответ («да, обязательно!»), сказал, что зайдет к нам завтра, в субботу, с подписным формуляром.
– Вы, фрейляйн, наверное, получаете много писем? – спросил он вдруг меня.
Я пожала плечами: «Не-ет. Откуда? Из России, как вам, наверное, известно, письма для нас сюда не идут, а здесь… – Я подумала, что мне надо на всякий случай поставить его в известность о своих корреспондентах. – Правда, я переписываюсь здесь со своей подругой, она живет за Мариенвердером, ну и еще с одной родственницей.
И пожалуй, все… Надеюсь, я буду получать свои письма вовремя?»
– Бесштиммт![8] Почтальоны должны быть пунктуальны и точны. Такая у них служба. Правда, я новичок в этой профессии, но, уверен, не подведу никого. Когда сойдет снег и подсохнет – сяду на велосипед.
Почтальон оказался разговорчивым. Посетовав на то, что сейчас в Германии во всем «шлехт»[9] и «кнапп»[10], заявил, что и в России теперь тоже не лучше – кругом разруха, голод, нищета.
