Ищущий Битву

– Карл Дитрих фон Брайбернау? Неужели вы о нем ничего не слышали?

– Почему. Слышал, конечно. Особенно в Святой Земле.

– Да! Там мы хорошо себя показали. Должен вам сказать, что лучшего командира, чем он, и пожелать грешно. Он любит своих воинов, как родных детей, и печется о них, как о детях. Он всегда первый в атаке и никогда не отойдет ко сну, не убедившись, что последний из его воинов накормлен и устроен.

– Да-да. Это мне известно.

– Так что же вас интересует?

– Сам не знаю. Что он за человек?

– Превосходный человек.

Знаете, когда он возвращался из Святой Земли, на корабль, на котором он плыл, напали галеры берберийских пиратов, и Карл Дитрих был взят в плен.

…Галеас «Солнце Венеции» пылал, подожженный с носа и кормы горшками с греческим огнем. Три берберийские галеры, намертво вцепившись в борт нашего корабля, волна за волной обдавали нашу палубу десятками полуголых людей с кривыми мечами и кинжалами в зубах. Они во множестве валились на палубу, пронзенные стрелами, омывая ее потоками липкой крови.

Я уже не мог сосчитать, сколько раз мой клинок входил в податливую человеческую плоть и очередное мертвое тело валилось к моим ногам. Сейчас же на месте убитого появлялись два новых разбойника, оглушительно визжа и размахивая оружием. Круг защитников галеаса становился все уже. То один, то другой христианский воин валился на палубу, оскальзываясь в крови и моментально превращаясь в кровавое месиво.

– Прикрой меня, Огюст! – Седовласый рыцарь в серебристой кольчуге могучими руками подхватил двуручный топор и обрушил на стоявшую за нашими спинами мачту серию отточенных до совершенства ударов.

 – Сейчас им будет не до нас!

Мачта горела по всей высоте. Огромная рея, несшая косой парус, обрывки которого, пылая, развевались над нами, подобно перьям огненного крыла, норовила рухнуть на наши головы, разом положив конец превратностям этого путешествия.

Два оруженосца седовласого рыцаря подскочили к своему господину, прикрывая его щитами от стрел.

Стук топора гулко разносился над гибнущим кораблем, словно секундомер, отсчитывающий последние мгновения боя.

Сколько нас оставалось в эти мгновения? Шестеро или семеро… Кроме тех, кто стоял у мачты.

Вот один из оруженосцев выронил щит и со стоном опустился на колено. Короткая стрела с широким треугольным наконечником, одна из множества стрел, беспорядочно пущенных через высокий борт галеаса, пробила ему щиколотку, пригвоздив ногу к палубе. Стиснув зубы, юноша попытался сломать древко стрелы, но было поздно.