Ищущий Битву

Как я и предполагал, быть может несколько самонадеянно, но, как оказалось, верно, на одной стороне ристалища оказались я и мой славный соратник Росс фон Шамберг, на противоположном его конце красовались граф Карл Дитрих фон Брайбернау и рыцарь с червленым вепрем на серебряном гербовом поле – граф Михель фон Тагель.

– Позволь узнать, о чем ты сейчас думаешь? – возник в моем мозгу голос Лиса.

О чем я думал? Я вспоминал злополучную галеру с третью изнуренных жаждой и зноем гребцов, плывущую вслед за солнцем без какого-либо намека на компас и карту, и нас двоих, сходящих наконец на твердую землю, поддерживая друг друга, чтобы не рухнуть без сил, – этакий фантастический зверь с четырьмя ногами и двумя головами.

Я гнал от себя эту мысль. Это был не Ги де Наваллон, а я не был де Сегреном в этом мире. Я гнал от себя эту мысль, но она вновь и вновь возвращалась назад, неотвязная, как зубная боль, расцвечивая яркими красками галеру, бездонное сияние неба, самовлюбленно смотрящееся в бездонное синее море.

– Ты не спишь, Капитан?

Я не спал. Карл Дитрих фон Брайбернау загадочно улыбался мне улыбкой де Наваллона. Он был как предмостное укрепление, закрывающее ворота замка. При всем своем желании пройти мимо него я не имел никакой возможности.

Он, видимо, был единственным, кто знал в лицо Талбота и мог запросто разоблачить Лиса, он был той ключевой фигурой, которая приводила в движение отлаженные шестерни тайной канцелярии. Он был прикрытыми флангами Лейтонбурга, его передовым охранением и засадным полком.

Сам того не зная, он мешал нашему делу куда больше, чем эскорт из полусотни рыцарей, постоянно сопровождавший короля Ричарда.

– Что ты намерен делать?

– Я выведу его из игры. Лис. Выведу, чего бы это ни стоило.

– Чтобы заставить Лейтонбурга играть без такого козыря, черт побери. Я могу назвать еще десяток причин…

– Тебе виднее, Капитан. Ты главный. Но, по-моему, это не самая лучшая мысль.

Что-то во всем этом мне не нравится.

– Мне тоже, – честно признался я.

Седовласый рыцарь в серебристом доспехе горделиво гарцевал на другом конце ристалища, являя собой непревзойденный образец рыцарской доблести, щедро согреваемый приветственными криками толпы. Если Лейтонбурга в городе свято почитали, то Брайбернау явно любили.

Надо было действовать. Само по себе мое решение бросить вызов седовласому рыцарю не гарантировало успеха ни на йоту.