Ищущий Битву

– Да! – ответил я, распаленный недавней схваткой и готовый продолжать ее, покуда хватит сил.

– Прекрасно, – произнес он так, будто сообщил мне, который час. – Тогда бей.

И я ударил. Удар, который я нанес, с легкостью проломил бы ему грудь. Но он исчез. Исчез, как не бывало. Как будто растворился во мраке коридора. И в тот же миг на его месте возник светящийся силуэт, от которого, словно круги по воде, расходились пылающие холодным белым пламенем контуры. Между ними клубилась тьма. Мой кулак со всего размаху врезался в контур, и вся рука моя осветилась этим холодным огнем.

Мне показалось, что через нее в меня под диким напором хлынул поток расплавленного свинца. Я зашелся от крика…

Сотни маленьких серебряных колокольчиков нежным перезвоном звучали у меня в ушах. Боль отступала, пульсируя и сопротивляясь.

Я застонал от разочарования. Голос, призывавший меня из мира призраков в мир живых, был до отвращения, до боли знаком мне. В третий раз за последние два дня этот голос возвращал меня к жизни.

Он принадлежал могущественному магу – Инельмо Великому. И означало это лишь одно. Побег не удался. Усталость многопудовым грузом навалилась на меня.

«Провались оно все пропадом! В конце концов чего ради я должен совать свою голову в каждую дыру? У меня что, есть запасная? Пусть же премудрый маг делает что хочет – я не стану открывать глаза».

– Лис вызывает Капитана/Лис вызывает Капитана/Капитан, ответьте Лису/Лис вызывает Капитана/

Дробная строчка закрытой связи иглой вонзилась в мой мозг.

Автоматический монотонный голос безучастно бубнил раз и навсегда зазубренный текст. Такой маяк мог работать год не останавливаясь. Во всяком случае, так было написано в инструкции. Выбора не было. Я вновь возвращался к жизни.

– Я Капитан. Слышу вас нормально.

– Командир! Ты жив! А я тут совсем извелся. Вроде бы видели, как ты тонул, а символ веры активизирован. Ну слава богу. А я уж было решил – отыгрался.

– Да нет. Моя линия жизни поворачивает с ладони и по указательному пальцу вьется вверх.

– Все шутишь? Это хорошо. Значит, совсем живой. Ты где?

– Не знаю. Сейчас посмотрю.

Я открыл глаза. Реторты, колбы, непременный перегонный куб с непременным же черепом на нем. Какое-то нагромождение непонятных мне посудин, толстенные рукописные фолианты, усеянные закладками, как демонстрация борцов за права – плакатами, чучело совы, свитки пергамента, покрытые кабалограммами, – таким предстал мир перед моим еще затуманенным взором.