Ищущий Битву

Докладывай! – В глазах моего нового союзника блеснул азартный огонь.

– В четырех лигах от вашего моста в нашу сторону по дороге движется рыцарь в боевом доспехе. Герб: в червленом поле два золотых стропила, обремененные каждое тремя червлеными же розами.

– Фон Меренштайн. Вероятно, Арнульф фон Меренштайн, которого я в прошлом году выбил из седла на турнире в Мюнстере.

– Вы его хорошо знаете?

– Я знаю всех мало-мальски известных рыцарей империи, – гордо сообщил фон Шамберг.

«То, что доктор прописал, – невольно подумал я.

 – Очень ценный агент».

– Что еще? – осведомился барон у все еще стоявшего в дверях юноши.

– Рыцарь едет не один. С ним двенадцать кнехтов. Они охраняют возок, в котором девушка изумительной красоты. У нее очень длинные золотистые волосы и изумительно голубые глаза. – Тут юноша смутился и опустил очи долу. Всем стало ясно, что коротко описанная разведчиком девушка действительно хороша собой.

Обворожительная женщина – плохой спутник для мужчины, мечтающего о покое.

– Прекрасно! – Барон залпом выпил вновь наполненный виночерпием кубок. – Седлайте коня! Клянусь душой Богородицы, я заставлю его сразиться. Пусть на глазах у своей дамы он признает, что моя невеста Лота фон Лигинфельд – самая прекрасная девушка на свете. Седлайте коней! Подайте мне новый доспех! – ликовал фон Шамберг в предвкушении рыцарской удачи. – Видит бог, я выполню свой обет!

«О Господи, – обреченно вздохнул я. – Опять, опять он по-пустому ввязывается в бой, глупо рискует жизнью! Стоит показаться на горизонте хоть плохонькому вымпелу, и его за уши не стянешь с коня!»

– Мой друг, о каком обете идет речь?

– О прекрасном, просто превосходном рыцарском обете! Я уже говорил вам, что намерен жениться.

Правда, я еще ни разу не видел мою нареченную, но, как я уже сказал, у меня есть ее портрет. Где-то он тут… – Барон сунул руку в объемистый кошель, висевший у него на поясе. – А, вот! Полюбуйтесь!

Воистину, надо было обладать недюжинной фантазией или болезненно обостренным чувством прекрасного, чтобы назвать существо, изображенное на протянутом мне медальоне, красивым.

Увы, мне, избалованному телевидением, эффектами цветной фотографии, иллюстрированными журналами и конкурсами красоты, так обманываться было уже недоступно. С известной долей вероятности я мог предположить, что объект моего наблюдения – женщина, во всяком случае, платье на нем, то бишь на объекте, было явно не мужское.