Исход

Мой дядя сначала стреляет, а потом задает вопросы. В буквальном смысле. ― Я буду играть лучше, ― говорю я им обоим. ― Мы закончили?

Отец смотрит на меня, молча оценивает выражение моего лица, язык тела, а затем кивает головой. Я принимаю это за ответ, вскакиваю и ухожу. Но я не идиот. Я знаю, что этот разговор не окончен. И он прав. Моя игра страдает. То же самое произошло, когда она впервые исчезла. Весь тот год я играл как дерьмо. После ухода Вестина я так и не смог добиться успеха. Я был слишком рассеян. Застрял в собственных гребаных мыслях.

Мне нужно это исправить. Сейчас.

Я иду обратно в раздевалку и не удивляюсь тому, что Люк ждет меня.

― Чего хотел твой старик? ― спрашивает он.

― Сказать, что моя игра была отстойной, ― ворчу я, срывая с себя свитер. За ним следуют мои щитки. Я беру полотенце и иду в душевую. Люк идет за мной.

― Знаю, я сказал, что тебе стоит подождать до окончания плей-офф, но, может, тебе стоит пойти и поговорить с ней. Выкинуть это из головы? ― говорит он.

― Да, может быть, ― отвечаю я.

После душа я одеваюсь, собираю сумку и иду к своему грузовику. Я смотрю на свой телефон и проверяю камеры. Кэтрин нет дома. Я знаю, что она проводит много времени в больнице со своей матерью. Я должен дождаться, когда Грейси будет в школе, чтобы сделать свой ход. Я не хочу пугать девочку. И, честно говоря, сейчас я не уверен, что буду делать, когда столкнусь со своей бывшей.

Я еду домой и направляюсь прямиком в игровую комнату, где обычно полно моих друзей. Но последние несколько недель я просил их не приходить.

Мой дом всегда был местом тусовок. Ожидая найти комнату пустой, я останавливаюсь, когда вижу своих братьев и сестру, причем Кинг снова рядом с ней.

― Какого хрена вы все здесь делаете? ― спрашиваю я. ― И почему, блядь, ты не в университете? Я указываю на Джону. Парень учится в аспирантуре. Он получает степень MBA. Он не должен быть здесь, в Ванкувере.

― Мы здесь, чтобы помочь тебе. Перестань рычать и просто сядь, ― огрызается Алия.

Может, моя сестра и младше, но, черт возьми, язык у нее дерзкий.

А еще я не могу ей отказать. Я никогда не мог ей ни в чем отказать. Возможно потому, что я слишком усердствую, пытаясь исправить то, что сделала с ней наша мать. Или я просто хочу окружить ее заботой и защитить ― опять же из-за нашей матери.

― Мы знаем, что Кэтрин вернулась, ― говорит Джона, а потом добавляет: ― Мне жаль.

― Почему тебе жаль? То, что Кэтрин вернулась в город, ничего не значит для меня. Она уехала.