Исход

Бывают моменты, когда я хочу, чтобы моя дочь принадлежала только мне. Чтобы она снова была только моей. Я знаю, что это эгоистично, но я не привыкла делить ее со столькими людьми. Однако, когда я вижу ее с отцом, у меня замирает сердце. Она заслуживает этого. Она заслуживает его. И он тоже ее заслуживает.

― Мама, ты красивая. Ты вернула свои волосы, ― говорит Грейси. Она пару раз видела мои фотографии, когда я была блондинкой. Но эта девочка ничего не забывает.

― Спасибо, детка. И да, я сделала это. ― Я подхожу и целую ее в макушку.

― Скучно, ― ворчит она.

― Ладно, а как прошла тренировка? ― спрашиваю я.

― Очень хорошо. Ты должна была быть там. Папа швырнул Адама через весь каток в сетку. ― Она хихикает.

Мои глаза расширяются, прежде чем я перевожу взгляд на Грея, который смотрит на меня так, словно увидел призрака. Думаю, во многом так оно и есть. ― Ты ведь не нападал на ребенка, Грейсон? Скажи мне, что ты этого не делал.

― Я не трогал этого маленького ублюдка. Он споткнулся о мою клюшку.

― Это было здорово. Адам плакал, как малыш, ― сообщает Грейси с такой же ухмылкой. Эти двое ― как горошины в стручке. И не в хорошем смысле.

― Грейси, это нехорошо. Мы не должны радоваться тому, что другим больно, ― говорю я ей.

― Прости, мама.

― Эй, Грейси, тетя Лил принесла тебе подарок. Пойдем, найдем его. Я оставила его где-то в этом большом доме, ― говорит Лилиана, поднимая Грейси со стула и выходя из кухни с моей дочерью на руках.

Грей все еще смотрит на меня.

― Как прошел твой полет? ― спрашиваю я.

― Долго, ― говорит он, вставая из-за стойки и возвышаясь надо мной. Он наклоняет голову, его глаза прищуриваются, и он подходит ближе. ― Как твой день?

― Долго, ― повторяю я.

Он наклоняется и утыкается лицом в мою шею.

― Ты хорошо выглядишь. Почти как девушка, которую я когда-то любил.

Я задыхаюсь, не в силах пошевелиться, пока он не отстраняется от меня и не выходит из комнаты.

Я закрываю глаза, стараясь не расплакаться. В его словах нет ничего такого, чего бы я не заслуживала. Я разбила его сердце. Этого не вернуть и не исправить. Я должна заплатить за свои грехи, и если это мое наказание, то так тому и быть. По крайней мере, он будет рядом, чтобы отплатить мне. Альтернатива…

Что ж, это худшее, что он мог со мной сделать.

Глава двадцать первая"

"Я ворочаюсь и ворочаюсь всю ночь.