Исход зверя

Колдун шагнул и исчез, владея способом быстрого перемещения в пространстве.

Трое бородачей в шапочках молча двинулись к Антону, доставая из складок одежды деревянные трезубцы.

* * *– Кто бы ты ни был, сейчас ты умрешь! – прорычала демон Евангелина, заполняя собой чуть ли не весь холл. – Я не потерплю в моем доме…

– Не так грозно, Графиня, – перебил ее Георгий, продолжая контролировать каждое движение верховной жрицы кончиком ножа. – Твои силы не беспредельны, а запасы ниргуны не вечны.

Он вытащил из внутреннего кармана пиджака плоскую бутылочку темного стекла с двумя горлышками.

– Как насчет обмена? Ты отдаешь мне девушку, запертую в твоих апартаментах, я возвращаю аккумулятор.

Глаза Евангелины метнули молнии. Она зашипела, прыгнула к Витязю, поднимая над головой когтистые лапы.

– Я… тебя!..

Кончик ножа Георгия засветился золотистым светом.

– Спокойно, Графиня! – бросил Витязь, сделав движение, будто собирался разбить бутылку об пол. – Я ничего не потеряю, ты потеряешь с и л у. Считаю до трех.

– Ты все равно не выйдешь отсюда живым! – пообещала Евангелина скрежещущим голосом, отступая.

В стене за ее спиной проявилась деревянная дверь, открылась. Оттуда выглянул крутоплечий кряжистый мужчина, черноволосый и чернобородый. В глазах его стыло безграничное равнодушие.

– Убей его, Потап! – прошипела верховная жрица, скрываясь в келье.

Дверь закрылась."

"Бывший сотник оценивающе глянул на Георгия и, косолапя, двинулся к нему, доставая из-под полы черного кафтана длинный тесак.

– Лучше бы ты этого не делал, Потап Лиховский, – покачал головой Георгий. – В свое время ты уже один раз ошибся, защищая холуев Морока, и в результате стал зомби. А душу твою давно сожрал демон. Отправляйся к своему господину.

Георгий прыгнул в сторону, исчез из поля зрения Лиховского, объявился сбоку от него и одним ударом – Потап не успел ни отбить удар, ни уклониться – отсек голову бывшему предводителю хха, бывшему математику, бывшему человеку.

Не глядя на бьющееся в агонии на полу тело, Витязь приблизился к двери в келью, как бы раздвоился: плотное тело его осталось у двери, а прозрачный призрак фигуры прошел сквозь дверь, просочился в келью го-стхи, где Евангелина сотворила своеобразный алтарь.

На животе юной женщины была нарисована пентаграмма, на лбу – изображение фаллоса.