Исход зверя

– Савагов – мусульманин, исламист?

– Наверное. А что?

– Фанатики-исламисты презирают человеческую жизнь. Как чужую, так и свою собственную. Они не боятся умереть и потому спокойно убивают неверных. Каждого, кого сочтут неверным. Я встречался с ними и знаю, что это за люди. Точнее – нелюди. Теперь только они отвечают за сам факт нашего существования на Земле в качестве биологического вида. Поэтому с такими, как Савагов, нельзя договориться, их можно только уничтожить.

Виктор Михайлович хмыкнул, ощупывая лицо Громова прищуренными глазами, покачал головой.

– Да вы философ, Антон Андреевич. Хотя кое в чем я с вами не соглашусь. На сегодняшний день все-таки не исламский фундаментализм – главная деструктивная сила на Земле.

А какая главная – сила Морока? – чуть было не ляпнул Антон, но вовремя удержался. Вряд ли Курыло знал о существовании реально вмешивающегося в жизнь человечества древнего бога северного ветра, войны, хищников и всего, что связано с насилием. Но тогда что он имел в виду?

Курыло поднял взгляд на собеседника.

"– Да, Антон Андреевич, это факт: нами управляет некая античеловеческая система, отнимающая у людей разум и волю, и я не вижу другой системы, которая способна справиться с ней. Подумайте над этим на досуге, может быть, найдете ответ?

Ответ уже есть, подумал Антон, эта система – честные и сильные люди. Хотя их, может быть, и мало. Вслух же он сказал только одно слово:

– Обещаю.

А в голове продолжала ворочаться «встопорщенная» мысль: что Курыло имел в виду под системой, отнимающей у людей разум и волю?.

Пообедав, они вернулись в приемную гендиректора. Виктор Михайлович скрылся за дверью своего кабинета, а Громов устроился в углу приемной, берясь за журналы и газеты, которые не забывал менять секретарь Костя. Остаток дня так и прошел в привычном бдении, чтении и беседах с Костей, успевающим выполнять все поручения шефа, болтать, работать с компьютером и готовить кофе. Лишь к вечеру в приемную заглянул молодой парень смуглой наружности, оказавшийся телохранителем Савагова, окинул помещение быстрым взглядом и тут же исчез.

В семь часов вечера Виктор Михайлович спустился к стоянке машин и поехал в мэрию столицы, где пробыл около двух часов.