Думаю, сегодня она это окончательно поняла.
Вздрагиваю в его руках.
- Слышала я про сумасшедших мамочек… Но теть… Хотя, наверно, нет особой разницы.
- Мама всегда была ведомой. Не вникала в сложные, по ее мнению, вещи. Но сейчас даже она возмутилась.
Прижимаюсь к Троицкому крепче.
- Мне жаль, что все так произошло. Надеюсь, вы еще помиритесь… Хотя не представляю, что смогу нормально говорить с твоей тетей.
Он качает головой. Глажу пальцами твердую шею.
- Я и сам это слабо представляю. Теперь хочу только извиниться перед твоими родителями.
- Они не будут против тебя.
- На их месте я бы за тебя волновался, - он зарывается носом в мои волосы, - ты заслуживаешь нормальных спокойных отношений.
По телу бегут мурашки от его дыхания на моем затылке. Прикрываю веки.
- У нас и есть такие отношения. Я впервые за много месяцев чувствую себя спокойно."
"- Ты не заслуживала всего того, что произошло, - а вот Троицкий не успокаивается, - суда по установлению отцовства, неуважения со стороны моей семьи.
Говорить он может долго и красиво.
Этого блестящего адвоката не переспоришь. Однако мы не на заседании. Может быть, как юрист я бы не превзошла Антона в красноречии. Но сейчас оно не нужно. В этот миг я просто женщина. Его любимая женщина.
- Я считаю, что целиком и полностью заслужила… Тебя. Так что просто иди, переоденься и погуляй со своим сыном, пока я разогрею ужин в духовке и сделаю салат.
В ответ на простые слова получаю такое крепкое объятье, что трудно дышать. Антон несколько раз быстро целует меня в щеку, ухо, шею.
Снова глубоко вздыхает в моих волосах. И только потом идет к заждавшемуся Тимке.
Троицкий переодевается сам в джинсы и футболку, примерно такой же комплект натягивает на сына. Малышковой модели, конечно. Но эти двое все равно становятся так похожи. Темные майки, сине-голубые штаны. Смотрю на них из дверей кухни.
- Вчера ему понравился поезд, где можно сидеть на лавочке и рулить, - сообщаю нашему папе, - а утром он требовал, чтоб я водила его за ручки по дорожкам.
- Думаю, он даст намек, чего хочет.
Поднимаю брови.
- Ты и сам хорошо придумываешь для него занятия. Я заметила, с тобой малыш гораздо меньше капризничает.
Вижу, Троицкий сразу приосанился.
- Когда-нибудь я напишу книгу про отцовство. По профессии уже писал, опыт есть. Правда, ее пришлось нехило причесать редакторам. Все же говорить и писать – разное.
- Антон!
Перебиваю его, пока он натягивает кроссовки. Про книгу я, если честно, не знала, нужно будет спросить название.
