Рэймонд взмахнул рукой с оружием, его палец лег на курок, и дом снова сотрясся от выстрела. Джонни дернулся и рухнул на пол.
Рэймонд смотрел на его обездвиженное тело и стеклянные глаза, испытывая сожаление. Сожаление о том, что он слишком легко разделался с двумя ублюдками. Ему хотелось посадить каждого на цепь, оставить ожоги, проклятые отметины, заставить харкать кровью и ждать последней секунды жизни, как благодати Божьей.
За то, что отняли. За то, что хотели отнять.
Рэймонд повернулся к Лин. Она сидела на полу, испуганно прижавшись к стене.
Его глаза встретились с ее, и он облегченно выдохнул. Все-таки в сложившейся ситуации, приправленной безумием, ужасом и ненавистью, для Рэймонда сейчас был самый лучший исход. Его Лин и их ребенок остались живы, а остальное неважно.
Затянувшееся молчание Рэймонда пугало Лин. Его мрачный взгляд сменился любовью, но Лин занервничала еще больше. Она чувствовала, как смерть вошла в дом, медленно сгущаясь под потолком и готовясь нанести окончательный удар.
Рэймонд прижимал руку к груди, и через его ладонь проступала кровь.
– Господи, у тебя кровь, – промолвила Лин, выдыхая весь накопившейся воздух.
Ей захотелось закричать и впасть в истерику, но Рэймонд оторвал от места выстрела руку и с особым трепетом обхватил голову Лин. За одно мгновение его черты лица смягчились, исчезла злость и агрессия.
– Лин, – Рэймонд моргнул, стараясь прогнать от себя онемение, медленно парализующее тело. – Человек вынужден получить по заслугам, и, видимо, я заслужил этого. Я уже не надеялся, что в мою искалеченную жизнь ворвется река.
Да, Лин, ты – моя река. Ты подняла меня со дна и подняла к свету. Ты прогнала бесконечную боль, но к черту эту тираду сейчас. Тот угрюмый парень сдох, когда взял тебя за руку в комнате престарелого любителя джаза.
– Мистер Барет, я помню… – проговорила Лин, чувствуя, как безысходность горечью подступает к горлу.
– Когда ты отключилась в клубе, я понял, что у меня появился смысл жизни, помимо того, как найти убийцу, – проговорил Рэймонд, не отрывая взгляда от ее лица.
– Я думал, что помогаю тебе, а на самом деле ты помогала мне, – Рэймонд тяжело вздохнул. – Я никогда не говорил тебе красивых слов о любви. Я ведь сначала думал, что это и не любовь вовсе. Я думал, что это зависимость, смешанная с похотью. До одержимости желал тебя, хотел обнять так, чтобы сломать ребра, поселиться в сердце и забраться в твою душу. А на самом деле я полюбил тебя до того, как мы вырвали страницы из книги с нашим сонетом.
