У Рэймонда словно ком в горле застрял. Он смотрел в одну точку, мысленно возвращаясь в темную комнату с бесцветными глазами гадалки.
У смерти тоже есть чувство юмора. Язык мертвых может сыграть с тобой в злую шутку.
Глубоко вздохнув, Рэймонд собрался с мыслями и взял за руку Лин, переплетая ее тоненькие прохладные пальчики со своими.
– Если я спрошу, что в этом мире ты можешь связать со мной, – он посмотрел прямо на Лин. – Что ты ответишь?
Лин непонимающе глядела на Рэймонда. Что в этом мире она могла связать с любимым?
Может, он был для нее ветром? Путал волосы, вдыхал в лицо свежесть и ласкал шепотом уши.
Или может быть, он был для нее солнцем? Поднимался из-за горизонта и согревал. Играл с ее глазами, заставляя их то прищуриваться, то сверкать.
Нет. Это все было не то.
Если Рэймонд сравнивал Лин с рекой, с мощными водными потоками и скоростным течением, под которые нужно подстраиваться, чтобы быть на плаву, то для Лин Рэймонд был океаном. Ведь реки успокаиваются только, когда находят океан.
Находят свое устье.
Рэймонд был ее океаном.
– Ты – мой океан, – шепотом ответила Лин и опустила взгляд, посмотрев на их скрещенные руки. Ей показалось, что пальцы ее непоколебимого Рэймонда слегка подрагивали. – А что ты связываешь со мной?
– В своем несчастье одному я рад, что ты – мой грех и ты – мой вечный ад, – сказал Рэймонд и сильнее сжал руку Лин. – Для меня ты навсегда связана с нашей строчкой из нашего сонета. Я решил, что она будет рядом с сердцем.
– Рядом с сердцем? – тихо переспросила Лин.
– Больше никакой латыни, – его голос звучал твердо. Он поднял их сплетенные руки и приложил ладонь Лин к себе на грудь. – Отныне только то, что связано с тобой.
Лин обняла его и прикрыла глаза. Она была благодарна ему за признание. От его слов в животе защекотало. Чертовы бабочки с крыльями.
Отстранившись, Лин вновь посмотрела на Рэймонда. Его черные волосы спадали на лицо и выглядели немного растрепанными. На ярком солнце темнота в его глазах пропала, и теперь они словно искрили янтарем.
Лин всегда считала Рэймонда чертовски привлекательным, но сейчас он стал для нее самым прекрасным, самым родным. Ее сердце неистово билось, и она ничего не могла с этим поделать.
«Как одержимый демон он стремится изменить прошлое. Вернуть свой Золотой век, который сам же и придумал», – пронеслись в ее голове слова гадалки.
– Знаешь, а гадалка назвала тебя демоном, – Лин слабо улыбнулась. – Но и я не ангел.
