А потом снова и снова, пока не отдал всё до последней капли. Каждый спазм отдавался во всём теле, заставляя меня вздрагивать и стонать.
— Да-а-а! — закричала Селина, её лоно судорожно сжалось на члене, отчаянно выжимая из меня последние капли. Она вся выгнулась, прижимаясь ко мне ещё теснее, обхватывая меня руками и ногами, словно боялась, что я могу вырваться. — О, природа-мать, я никогда… никогда ничего подобного не чувствовала… — голос её сорвался.
— Да-а-а! — почти одновременно с ней вскрикнула Сияна у меня за спиной.
Её тело содрогалось в такт оргазму сестры, словно они были связаны невидимой нитью. — Он наполняет тебя, сестрёнка! Он весь в тебе! У нас появятся его прекрасные дети!
Я слышал влажные звуки наших соединённых тел, чувствовал, как мои яйца прижимаются к её промежности с каждым толчком. Наши смешанные соки стекали по её бёдрам, делая простыни под нами влажными от страсти.
Я, тяжело дыша, сделал ещё несколько последних, уже почти безвольных толчков в пылающую огнём киску Селины, потом просто рухнул рядом с ней совершенно без сил.
Каждая мышца в теле звенела от напряжения и удовольствия, лёгкие горели от недостатка воздуха. Сияна всё ещё прижималась к моей спине, её сердце колотилось так сильно, что я чувствовал его удары своей кожей. Селина тут же перевернулась и прижалась ко мне спереди, её дыхание было горячим и сладким. Так я и лежал, зажатый между их мягкими горячими телами, пытаясь отдышаться и прийти в себя после одуряющего марафона.
Чувствовал себя выжатым, как лимон, но до чёртиков довольным.
— Ты был великолепен, — прошептала Селина, нежно целуя мою шею. — Никогда не думала, что это может быть настолько… мощно.
— И так глубоко, — подхватила Сияна, её рука скользнула по моему боку к животу. — Чувствую, как твоё семя устраивается внутри меня. Оно такое тёплое.
Я только улыбнулся, не в силах даже ответить. Их нежные прикосновения, их тёплые тела рядом со мной создавали ощущение странного умиротворения.
День и так выдался не из лёгких, а после таких-то любовных игрищ я просто отрубился. Провалился в глубокий, тёплый и на удивление безмятежный сон, кажется, впервые за долгое время. Последнее, что я помнил — это мягкое мурлыканье двух прекрасных лисичек и их сладкие поцелуи, провожающие меня в объятия Морфея.
Глава 24"
"Проснулся я от знакомого бряцанья посуды — кто-то явно орудовал ложками по тарелкам.
