Он закрывал глаза на преступления Фендала, потому что тот считался эффективным воином и имел нужные политические связи, — старик цокнул языком. — Глупо с его стороны продолжать делать вид, что дружил с человеком с такой репутацией, хотя, возможно, он всё ещё надеется выслужиться перед губернатором. Если так, боюсь, он поставил не на ту лошадь.
Мне стало любопытно.
— Прошу прощения, но разве губернатор тоже закрывал глаза на то, кем был его племянник?
Хормот мрачно улыбнулся.
— О нет, уверен, он всё видел и даже предпринимал осторожные попытки обуздать этого зверя, но ни одна не увенчалась успехом, — он покачал головой.
— Хотя в итоге мерзкие поступки Фендала сами привели его к гибели. Так часто бывает.
— Иногда кажется, что этого мало, — сказал я. — Слишком много злодеев уходят безнаказанными, а невинные страдают, не получая ни помощи, ни справедливого суда.
— Хотел бы сказать, что ты неправ, — старик помрачнел. — Но с другой стороны, иногда добросердечная женщина сама пренебрегает советом друга и присоединяется к отряду дурного человека.
Затем, когда её затаскивают в палатку и несколько дней подвергают немыслимым унижениям, она молит о помощи, которую наконец получает, что позволяет ей вновь вернуть контроль над своей жизнью и увидеть, как свершилось правосудие.
Если меня что-то и могло удивить, так это. Хормот дружил с Кариной? Я посмотрел на загадочного лорда новыми глазами.
— Мне жаль, что Вашему другу пришлось столько пережить, и очень благодарен госпоже Карине.
Хотелось бы, чтобы она избежала этого ужаса…
— Мне тоже, — Хормот со вздохом покачал головой. — Жаль, что ты не убил того ублюдка в ту же ночь, когда он напал на твою невесту, хотя, боюсь, для тебя это закончилось бы печально, — он похлопал меня по плечу. — В любом случае знай, твоя готовность противостоять таким людям не осталась незамеченной. И позаботься о госпоже Карине в её новой жизни. Думаю, переезд подальше от этого места и его горьких воспоминаний пойдёт ей на пользу, — он отвернулся, и его фигура, мерцая, растворилась в воздухе.
Я продолжил свой путь по коридору и наконец нашёл выход на дворцовую территорию. Оставив неприятное место позади, я почти бегом помчался по улицам обратно к «Золотой Чаше».
Меня до глубины души тронула сцена в общей зале.
Мои жёны, служанки и новые спутники праздновали моё посвящение в рыцари. В комнате, наполненной теплом и смехом, играли музыканты, и все танцевали, даже горничные.
