Предложение показалось мне идеальным. Я с удовлетворением устроился в своей знакомой постели, прижимая к себе Макса и любуясь прекрасным личиком мирно спящего сына.
Я наконец дома!
Глава 26
Две недели спустя.
Я сидел в гостиной в одном из мягких кресел у камина и нервно тянул глинтвейн. По всему дому разносились вопли Лилии. Она рожала и, как положено кошке, оповещала об этом всех в радиусе слышимости.
Напротив устроился Илин, Ванесса и Карина делили диван. На другом со смущённым и несколько растерянным видом сидел Владис.
Я его позвал, чтобы обсудить новую группу, а он внезапно угодил на семейное мероприятие. Ещё несколько подруг Лилии из беженцев, что пришли поддержать её, толпились тут же.
Все женщины в доме принимали посильное участие в волнительном событии: кто-то помогал с родами, кто-то просто стоял рядом. Я сунулся было с вопросом, чем помочь, и мне вежливо, но твёрдо велели ждать в другом месте. Похоже, это стало моей постоянной ролью при рождении моих детей.
На Валиноре это дело сугубо женское, мужикам тут не место.
Разговаривать не хотелось, оставалось только сидеть, ждать и думать. Мысли сами собой потекли к другим женщинам, которые носили или носят моих детей. Кто-то по обоюдному согласию, кто-то из-за моей дурацкой плодовитости. Цифра выходила такая, что на Земле вызвала бы шок, да и здесь заставляла удивлённо присвистнуть, хотя скорее с одобрением.
Если прикинуть по срокам, то сейчас, кроме Лилии, должна была родить ещё и Елена из Хасмадеи.
Оставалось надеяться, что она даже не догадывается, чей это ребёнок. Я ведь прервал процесс, а о моих «особенностях» она не знала. Дело вовсе не в том, что мне хотелось бы уйти от ответственности, наоборот, я беспокоился о ребёнке, но просто не представлял, как тут можно что-то сделать, не разрушив окончательно их и без того трещавший по швам брак с Бернардом и не подставив под удар остальных детей. Надо, наверное, посоветоваться с Ирен, может, у неё найдётся какая-либо светлая идея?
Впрочем, это всё потом.
Сейчас все мысли были там, наверху, где моя кошкодевушка прямо в эту минуту рожала нашего ребёнка.
Время тянулось как резина, казалось, прошла вечность, дольше, чем на всех предыдущих родах. Может, просто потому, что сидел в напряжённой тишине? Наконец вопли наверху сменились чем-то другим, смесью боли и облегчения. Все в комнате оживились. Я вскочил, едва не уронив бокал, и весь обратился в слух.
Тишина.
