— У меня есть свитки Очищения, — предложил я.
Клевер весело рассмеялась, даже в такой ситуации она сохранила чувство юмора.
— Заманчиво, но постель всё равно станет мокрой, — она заёрзала, молчаливо требуя продолжения. — Хотя сдерживаться тоже может быть… приятно по-своему.
— Мы могли бы сделать перерыв, пока ты…
— Нет! — выпалила она, отчаянно прижимаясь ко мне всем телом. — Не сейчас, когда ты довёл меня до такого состояния.
Я вспомнил похожую ситуацию с Лейланной, когда довёл её до такого экстаза, что она, несмотря на все усилия, потеряла контроль.
Интересно, случится ли то же самое сейчас?
Какая-то тёмная часть меня наслаждалась этой возможностью. Довести партнёршу до полной потери контроля… В этом есть что-то первобытно-возбуждающее.
Но, несмотря на все мои усилия, а я честно старался, Клевер держалась. Хотя ей явно нравилась каждая секунда, она хныкала и извивалась от двойного напряжения. С одной стороны волны удовольствия, с другой — необходимость сдерживаться. Я продолжал входить и выходить из её нежно-розового туннеля, чувствуя, как она борется сама с собой.
Пару раз она кончала так обильно, что я почти решил, всё, прорвало. Простыни под нами стали откровенно мокрыми, секс превратился в грязное хлюпающее действо. Мы катались по влажной постели, как борцы на ринге.
Вдруг с озорным смешком она протянула руку и схватила меня за яйца. Сжала нежно, но крепко, ровно настолько, чтобы вызвать острое ощущение на грани боли и удовольствия.
Неожиданность пробила все барьеры. Оргазм, который я старательно сдерживал, вырвался на свободу.
Задыхаясь, я излился в неё, обрушивая поток за потоком, а затем рухнул сверху, опустошаясь бесконечными ослепительно приятными струями.
Почти сразу после финала она высвободилась, тяжело дыша от усталости. Яростный секс выжал нас как лимоны. Клевер выбралась из гнезда, которое мы устроили под одеялом. Перина хранила форму наших тел, напоминая о только что бушевавших страстях. Кунида резко сунула руку между ног, затем вскочила с кровати и присела над чем-то в углу.
Я услышал характерный звон жидкости о керамику и подполз к краю кровати, наблюдая.
Закончив, она вынесла горшок на улицу. Вернувшись, настойчиво стащила меня с кровати. Мои ноги подгибались, как у новорождённого жеребёнка. Клевер протянула мокрую тряпку и кусок мыла, пахнущий лавандой.
— Давай ты помоешь меня, а я тебя, — сказала она с усталой, но довольной улыбкой.
Что ж, жаловаться грех. Это был невероятный опыт, который врежется в память навсегда.
