— Я тоже боюсь, что так и есть, — он оглядел измотанных бойцов и тяжело вздохнул. — Ладно, займусь людьми. Пусть отдохнут, снаряжение приведут в порядок, стрелы и расходники пополнят. Надеюсь, следующий этап не станет таким же паршивым.
Мне тоже предстояла куча дел: стрелы собрать, а сломанные починить или сделать новые. Проверить, хватит ли материалов на ловушки, в следующем бою наверняка пригодятся. И ещё сундук откопать из-под завала. Легендарный артефакт вроде как неуязвимый, но кто его знает… Теория — это одно, а практика — совсем другое.
Уж слишком серьёзные камни на него свалились.
Пока что ничто его не смогло повредить, но такого экстрима он ещё не проходил.
Я взглянул на Юлиана.
— Думаю, целителям всё же стоит немного маны в запасе оставить на случай, если придётся снова драться.
Старик вздохнул как человек, которому предложили работать в выходные за полставки.
— Будет тяжко, но… разумная предосторожность, — согласился он неохотно.
Хлопнув священника по плечу, я тоже принялся за работу.
В армии говорили: «хочешь выжить — готовься к худшему, а надейся на лучшее».
Часов через пять окончательно смирился с мыслью, что заночуем здесь, в разрушенном театре. Целители продолжали колдовать над Лореей.
Всё шло не совсем по тому сценарию, к какому привык в рейдах: убил босса, забрал лут, пошёл дальше. Но это настоящая жизнь, а не игра. Здесь умирал настоящий человек, и мы пытались ее спасти.
С другой стороны, время работало на нас. Все отдохнули, привели в порядок снаряжение.
Даже провели разбор боя. Слишком много переменных, слишком мало контроля. Случись чуть-чуть по-другому, и могли всех потерять."
"Хотя имелись и плюсы. Команда стала более сплочённой, меня слушают внимательнее. Ничто так не объединяет, как пережитое вместе дерьмо.
Я стоял и как раз прикидывал, не перелезть ли через завалы и проверить наших помощников, убедиться, что Скверноцветы им не угрожают, а заодно и мастеров позвать снаряжение чинить, но тут Лорея наконец зашевелилась и села, всхлипнув.
— Дети, — прошептала она, оглядывая нас запавшими глазами. В них отражалось столько тоски, что сердце сжалось от жалости. — Мои прекрасные дети, вы наконец вернулись ко мне?
Потом лицо её исказилось, и в голосе появилась горечь.
— О нет, всё верно, вы же новенькие. Те, кто разрушил мой зал.
Я быстро подошёл к высокой женщине и опустился на колени. Говорить нужно было мягко.
— Миледи, я сэр Артём Крылов, и это мой отряд.
