Я наконец понял! Гигант повторял одно слово, настолько громкое, глубокое и резонирующее, что его скорее можно почувствовать, чем услышать.
— МОЁ!!!
Челюсти снова раскрылись, голова резко метнулась ко мне. Я даже не успел выстрелить, пришлось прыгать в сторону, используя всё тот же Перекат с выстрелом. Челюсть змеи задела меня и отправила в полёт метра на три, где я и рухнул плашмя, еле удержав лук в руках.
Блин, у монстра реально на меня приоритет! Его что, приманивает порча?
Очень, очень надеялся, что это временный эффект.
Не хотелось играть в догонялки с каждым проклятым боссом до конца жизни. Я не танк, чёрт возьми!
Повинуясь импульсу, вскочил на ноги и прыгнул на шею пролетающей мимо змеи, вонзив глефу между двумя толстыми чешуйками. Широкое длинное лезвие вошло так глубоко, что оружие застряло. Меня сбило с ног, но я развернулся, уперевшись ногами в шкуру чудовища, и вцепился в рукоять изо всех сил.
Через несколько секунд, восстановив равновесие, зацепился ногой за древко глефы и снова отстегнул лук, выпуская стрелы в змею почти в упор.
Но вскоре мне пришлось снова вцепиться в древко свободной рукой, когда тварь резко встала на дыбы, поднялась на десятки метров вверх и начала яростно извиваться, пытаясь схватить меня зубами. К счастью, я находился слишком близко к её голове, и челюсти змеюки бессильно клацали буквально в полуметре от моего лица.
Хотя зрелище огромных зубов, с лязгом захлопывающихся и обдающих чёрной слюной, в итоге заставило меня обгадиться.
Правда, я этого даже не заметил, полностью сосредоточившись на том, чтобы одновременно держаться за глефу и не выпустить лук.
Прошла целая вечность… Хотя, скорее всего, меньше минуты. Проклятый Кетцаль зашипел на меня, затем резко развернулся и устремился вниз, к Стеларии, стоявшей на безопасном расстоянии.
Наконец вырвав глефу, я отскочил от опускающейся головы, надеясь отвлечь гигантского монстра обратно на себя. Ноги больно впечатались в землю и, пролетев метров шесть, едва удержался на ногах, развернувшись для нового залпа стрел.
Стелария закричала, когда челюсти сомкнулись вокруг неё, но крик тут же оборвался, превратившись в бульканье. Гибельные клыки, длинные, как ножи, вонзились ей в плечо и бедро, впрыскивая яд. Кожа тут же почернела, а вены пугающе вздулись.
Она обмякла и рухнула на землю.
Владис беззвучно заорал, но, что его красит, не бросился к возлюбленной, доверил работу целителям.
