Когда визитера спровадили, Локкарт (Эриксон был на берегу), сидя во главе стола и накладывая а тарелку мясной пирог, высказал вслух общее мнение:
— Нахальство этого человека переходит все границы. Он поднимается на борт каждый день. Пока мы стоим в гавани, я не помню случая, чтобы он хоть раз палец о палец ударил. Что он для нас сделал сегодня?
— Выпил шесть рюмок джина, — откликнулся Морель. — Кроме того, он сказал, что наше орудие хорошо вычищено и прекрасно выглядит.
— Флагманский артиллерист флотилии! — свирепо воскликнул Локкарт.
— Я бы взял нашу пушку…
— Совершенно верно, — согласился Морель, — но право нажать спуск хочу получить я.
— Меня бесит, — продолжал Локкарт, — его отношение к войне. Он приходит сюда, пьет наш джин. Даже не пытается делать вид, что полезен хоть чем-то. Как будто война идет для того, чтобы дать ему теплое место."
"— Этим именно для него и была война все время, — сказал Морель. — Таких, как он, сотни. Они не только не видят благородной цели войны с фашизмом, они и не хотят ее видеть.
Они просто получают легкую работу с повышенным окладом. Чем дальше идет война, тем они счастливей. Они сами не воюют и даже не помогают сражаться, так как для них война вовсе не война, а просто маленькая заварушка в масштабе вселенной. Они напялили красивую форму и имеют возможность покупать сигареты по сниженным ценам.
— Но многие ли у нас понимают, что это за война? — Бейкер не часто присоединялся к дискуссиям в кают-компании, но сейчас он осмелился на это и неуверенно оглядел сидящих за столом, — Мы причастны к этой битве, но даже… — Он подумал несколько секунд.
— Даже когда мы в походе, трудновато почувствовать, что мы воюем так, чтобы обязательно выиграть войну и победить немцев. Большую часть времени это и на войну-то непохоже. Мы просто выполняем свою работу, так как другие делают то же самое. Если бы вместо немцев были сейчас французы, мы бы продолжали в том же духе, не задавая лишних вопросов.
— Я понимаю, что вы хотите сказать, — после паузы произнес Локкарт.
— Иногда действительно очень похоже, что мы лишь винтики в машине, которой управляет кто-то другой. — Он помедлил. Конечно, правильнее ответить, что политикой нужно было заниматься еще до войны. Тогда бы ты знал, что это за война и против кого она. Тогда будет желание победить в ней. Но для таких, как Бейкер, интересы которого были очень ограниченными, подобный ответ был бы слишком резок. Беда его в духовной незрелости.
