Зарабатывать на людях, которые ломают друг другу суставы и ребра, последнее дело, но сегодня особый случай.
Старый боксер потоптался у входа в служебные помещения и не пошел туда. Все видено сотни раз — и усталое равнодушие ветеранов, и самоуверенность позирующих фаворитов, и волнение новичков, прячущих страх под вздрагивающей, соскальзывающей улыбкой. Петер вышел на улицу. Зря он пришел рано.
Из посольской машины с дипломатическим номером вышли Сажин, Кудашвили, рыженький легковес и противник Дина Бартена.
Они о чем-то быстро говорили и прошли в здание через служебный ход. Петер взглянул на часы: оставалось пятьдесят минут. Бартен сейчас уже на столе у массажиста: Петер сжал кулаки. Тридцать с лишним лет назад он ехал сюда на встречу с Хельмутом, знал, что победить не дадут, но ехал. Петер шел вдоль ограды, и ее прутья казались рядом штурмовиков, которые в тот день опоясывали арену.
Когда Петер вошел, зал уже был переполнен, и сигарный дым обволакивал зрителей. Русский не привык к дыму в зале, у них в зале курить запрещено.
На девятом, десятом раунде этот дым, словно вонючая вата, начнет запечатывать рот. Визе вспомнил, что раундов будет только три, но осмотрел зал с неприязнью. Он вообще не любил зрителей. Зал, как обычно, притаился в темноте, тяжело вздыхал и ждал. Ярко освещенный ринг похож на больничную койку, скорее даже на операционный стол, стерильно белый, на белом лучше всего видна кровь.
Зигмунд с Сажиным поднялись на ринг, в зале захлопали, Зигмунд протянул тренеру руки.
Сажин проверил бинты, запахнул на боксере халат и спросил:
— Не остываешь?
Зигмунд молча обернулся к противоположному углу, и Сажии с беспокойством следил за боксером.
Прошло еще несколько минут, но противник и судья на ринге не появлялись. Лицо у Зигмунда стало жестким, над бровями выступили мелкие капельки пота. Он с преувеличенным вниманием разглядывал забинтованные руки, сжимал и разжимал пальцы — проверял, не перетянул ли бинты.
— Местная анестезия, — он показал на противоположный угол.
Зал заполнил хорошо поставленный баритон:
— Дамы и господа, в зале присутствуют представители посольства Советского Союза. Они так же, как и все мы, пришли сюда, чтобы полюбоваться замечательным поединком.
Зал ворочался, нервно дышал табачным дымом.
Зигмунд оглядел пустой ринг, снова натер подошвы боксерок канифолью, переступил с ноги на ногу, нервно зевнул, скинул халат, вышел в центр ринга и стал азартно боксировать один.
