Он жив и сейчас в Вене, — сказал Сажин.
— Кто?
— Я скажу, но… — Сажин закурил и поперхнулся дымом. — Нужны свидетели, я один ничего не стою.
— Хорошо, — повторил Карл.
Сажин вынул из кармана газету и положил перед Карлом.
— Господин Фишбах! Я оказался прав! И как тесен и прекрасен мир, господин Фишбах. Но как ты вспомнил? — спросил Карл.
— Скажи, Карл, ты звонил Шурику, просил его встретить меня у посольства? — спросил неожиданно Сажин.
— Я? Твоим ребятам? — удивился Карл.
— Честно?
— Что ты говоришь, Михаил? — Карл рассердился.
Шоссе летело навстречу, вставало, дыбом. Римас, навалившись на руль, укладывал бетон под колеса «ситроена». Лемке прикрыл глаза.
— Кто мог узнать и предупредить боксеров? — после долгой паузы спросил Лемке.
Он открыл глаза и посмотрел на разведчика. Римас, казалось, ни о чем не думал, смотрел бездумно вперед и управлял машиной автоматически.
— Кто напал на тебя?
— Разберешься, — ответил Римас.
— Вряд ли, Римас, — Лемке входил в форму и улыбнулся: — Мне надо брать пример с тебя: спокойствие, главное — спокойствие.
В нашей работе нельзя без осечек. Не получилось сегодня, получится завтра. Кроме срыва, ничего не произошло. Верно?
— Это твое дело, — Римас щелкнул зажигалкой и прикурил потухшую сигарету.
— Что ты имеешь в виду? — Лемке улыбнулся, хотя Римас на него не смотрел. — Конечно, дело мое и сорвалось по моей вине. Но я не хотел бы докладывать все подробности.
— Это дело твое, — повторил Римас.
— Но надо договориться, — оживился Лемке. — Уточнить подробности.
— Уточни и дай мне копию своего донесения.
— Хорошо, — ответил Лемке, понимая, что никогда на такой вариант не пойдет.
Он повертел между пальцев зажигалку, щелкнул и не мигая смотрел на пламя.
— Когда-нибудь ты ошибешься, нажмешь не ту кнопку и отравишься, — сказал Римас, продолжая смотреть на дорогу.
Лемке вновь щелкнул зажигалкой и улыбнулся:
— Се ля ви, Римас. Се ля ви.
* * *Над ярко освещенным рингом висели флаги стран — участниц первенства Европы. Флаги разных цветов, разных цветов и костюмы спортсменов.
Если не звучит гимн победителя, то зал наполняет спортивное «эсперанто». Язык, который невозможно услышать ни в одной стране, кроме страны спорта. Язык мимики, жеста, спортивного жаргона и улыбки. Мир дружбы и уважения.
В окружении журналистов Роберт чувствовал себя и привычно и неуютно. В тренировочном костюме с белыми буквами «СССР» на груди, он стоял, переминаясь с ноги на ногу, и создавалось впечатление, что он вот-вот побежит.
