Гмелин взмахивает рукой, как бы отгоняя тревожные мысли:
— Эй, там, впереди! Факелы остались?
— Никак нет. Последние сгорели.
По голосу Гмелин узнает Федьку. На мгновение ему даже становится весело. Замечательный мальчик! Другие из прежней, первой, экспедиции далеко не все решились идти с ним. Казачок же сам напросился, помнится, так и сказал: «Мне без вас теперь никакой жизни нету!»
«Ах, Федька… А какая жизнь со мной? Голод, опасности, болезни…» — Гмелин останавливается, вновь зовет:
— Федька!.
.
— Что прикажете?
— Приказываю улыбаться… Так и передай: Гмелин, мол, приказали улыбаться.
— Слушаюсь… — казачок резко повертывается, но тут же застывает на месте: «В темноте-то не видать, кто улыбается…»
Гмелин хлопает Федьку по плечу, и, будто по секрету, шепчет:
— Надо же какой-то приказ отдать, а то подумают еще: упал в пропасть начальник.
Пронзительно гикнув, Федька исчезает.
А кругом тьма… густая, тяжелая. Она давит на плечи, прижимает к земле. Надо бы, конечно, остановиться, отдохнуть.
Но каждый понимает: остановиться нельзя, и, напрягаясь из последних сил, идет.
Снова послышался и замер над горами долгий крик трубы. Вновь тревога и сомнения, но ученый теперь не поддается им: «Истина никогда не бывает конечной. В познании важен процесс, движение. Да, да, движение. Сие и есть главное в моей жизни. Не только результат и надежда на великое открытие толкают меня на служение отечественной науке. Более здесь имеет значение само путешествие, риск, борьба, муки.
Это и вдохновляет людей, меня, во всяком случае»."
"— Господин профессор, — чей-то насмешливый голос выводит Гмелина из задумчивости.
Рисовальщик Бауэр. В отряде он известен как первый весельчак и насмешник.
— Господин профессор, — загадочно произносит рисовальщик. — А вы, по-моему, ошиблись в экипировке экспедиции.
— В чем же? — Гмелин настораживается и, как всегда, ждет очередной шутки.
— Да вот… — подобно всем насмешникам, Бауэр говорит серьезно.
— Да вот, взяли лошадей, а не позаботились о кошке. Отличнейший проводник ночью.
— Безусловно, — медленно произносит Гмелин. — Безусловно. — И неожиданно, как хороший фехтовальщик, делает выпад: — А вы не беспокойтесь. Здешние кошки еще могут позаботиться о вас, Бауэр.
И как бы в подтверждение слов путешественника рисовальщик вдруг видит рядом два больших желто-зеленый глаза.
— Пантера! — в ужасе кричит он и стреляет.
