Искатель. 2013. Выпуск №9

 — Некоторое время я молчал, пораженный тем, насколько точно это слово характеризует сковавший меня страх.

— Что ж, возможно, вы и правы. — Она продолжала разбирать свои маски, даже не глядя в мою сторону. Мне же хотелось разговорить ее, узнать о ней как можно больше.

— У вас тут довольно скучно. Как вы живете без музыки?

— Я постоянно слушаю музыку. У меня дома стоит огромный музыкальный центр, и я каждый вечер гоняю на нем диски Луи Армстронга, Дюка Эллингтона, Эллы Фицджеральд.

— У меня тоже есть музыка.

Она подошла к шкафу, открыла дверцу и принялась что-то искать. Пока она это делала, я разглядел несколько совершенно умопомрачительных платьев, висящих в ее гардеробе, они были столь необычны, что я с трудом мог представить, куда еще их можно было бы надеть кроме карнавала. Наконец она вытащила красивую деревянную шкатулку, от которой буквально исходил дух древности. Я бы не удивился, если б узнал, что этой шкатулке лет триста.

Коломбина подошла ко мне, села рядом, раскрыла шкатулку. Заиграла старинная мелодия, наподобие той, под которую они танцевали прошлой ночью. Эта мелодия была одновременно и красивой и пугающей. Она усыпляла, погружала в транс, словно взгляд опытного гипнотизера.

Коломбина посмотрела мне в глаза, и я понял, что она хочет узнать мое мнение об услышанном.

— Очень необычная музыка, — сказал я.

— Что вы чувствуете, когда ее слышите?

— Будто погружаюсь в какой-то вязкий кошмарный сон.

Секунд десять она молчала, а потом медленно-медленно, словно во сне, произнесла:

— Я чувствую себя так, будто бы давно уже умерла и стала лишь одним из звуков этой мелодии. Когда она играет, я только и делаю, что жду своего часа, точнее своего мига, чтобы прозвучать. А еще я чувствую, что эта мелодия ведет меня за собой… ведет куда-то далеко-далеко в иной… загадочный мир.

Вот это было точно, из этой мелодии будто протягивалась некая нить, теряющаяся где-то далеко-далеко, в каком-то кошмарном месте, из которого нет выхода.

— Это какая-то жуткая музыка, давайте уж лучше без нее.

— Как скажете. — Она закрыла шкатулку и снова убрала ее в шкаф.

— Скажите, а вам она нравится? Эта мелодия.

— Скажите, а вам нравится ваше дыхание? Нравится биение вашего сердца?

— Это слово здесь неприменимо.

Минут пятнадцать мы сидели молча, потом я предпринял еще одну попытку до нее достучаться.