Искатель. 2013. Выпуск №9

Да и ей нужна ли? Большой вопрос. Она задумчиво почистила апельсин и начала есть, отделяя дольку за долькой. Вошла Зинка.

— Проводила своего. Говорю, не приходи, домой завтра, а он прется. Упрямый, как баран.

— Любит тебя, наверное. Видеть хочет.

— Да уж и любит. — Зинка улыбается, довольная. — А твой что такой смурной? Поругались?

— Да так. Все как-то наперекосяк пошло. И ребенок этот. Думала, настоящая семья будет, да не повезло. Грехи за мной, видно, тянутся.

— Ой! Посмотрите на нее! Грехи! Да откуда грехи в твои-то годы? И когда только успела нагрешить столько?

— Да кто его знает.

Иному и сто грехов простится, а иной и за ничтожный грех ответ держит. Да такой, что и унести не в силах.

— Это правда, — Зинка погрустнела. — Ноты не бери в голову. Без трудностей и жизнь не жизнь. Я по первой знаешь сколько горя хлебнула, лучше и не спрашивать! Отец умер, мать болела. Весь дом на мне, и огород. Работала с утра до ночи как проклятая. У меня две сестры и два брата, все младшие, вот и приходилось поднимать.

Мать потом тоже померла, мы одни остались. Мне двадцать было, одному брату восемнадцать, он тоже работать пошел, немного легче стало. Ничего, справились. Сейчас уже все подросли, работают, разъехались. А в ту пору я Ваню встретила, он прикипел ко мне, не оторвать. Помог сильно. Как Бог его мне послал. Младший наш болел сильно, лекарства нужны были, море. Ваня доставал и на море нас возил. Брат поправился, а мы поженились. С тех пор и живем.

— Счастливая ты, Зина. — Ульяна вздохнула.

 — А у нас сразу все — и дом, и достаток. Живи, радуйся, но…

— Что «но, что «но», от жира вы, молодежь, беситесь, смотрю я на вас. Все есть, а они ходят как в воду опущенные, будто обделенные чем. Чудно!

— Действительно, будто обделенные… Вкусные апельсины, сладкие, — добавила Ульяна без всякого перехода.

Заглянула медсестра, прервав беседу.

— Пора, девочки, уколы делать. Открываем ягодички! — Она выпустила из шприца фонтанчик и вонзила его в плоть. — Вот и хорошо! Полежим так.

 — Прижала вату к месту прокола.

Сестра ушла, но говорить больше не хотелось. Ульяна отвернулась к стене, закрыла глаза. Все пройдет. У каждого свой крест.

Гриша забрал Ульяну, как и обещал. До дома ехали молча, трясясь в рейсовом автобусе.

Хоть Ульяны не было всего три дня, а запустение уже начинало ощущаться. Посуда немытая, грязь. Ульяна засучила рукава и начала убираться. Негоже как в берлоге жить.

Гриша отмалчивался. Тихим стал, будто замороженным.