Дальше уже будет работать профессиональная команда, Ген их подготовил. Что делать, те уже знали, им шёл доклад с борта «Медвежонка» обо всех проблемах, так что был составлен график первоочередного ремонта.
Пока летели, разведчик доложился об остове у Сатурна. Это оказался дальний разведчик второго поколения. Судя по заборам и проб с обшивки, висит он у планеты, медленно дрейфуя, порядка пятисот лет, как раз когда и использовали это второе поколение.
Судя по всему, работорговцы его тоже обнаружили и сняли всё, что можно, так что никакой ценности, кроме как пойти как металлолом в активно последнее время работающий промышленный синтезатор, у него не было. Это хорошо, металлолома мало осталось, а корпуса надолго хватит.
До Луны мы шли на разгонных больше шести часов, но всё же добрались до места и, стабилизировав суда, встали на долгую, как я понимал, стоянку. Почти сразу с борта «России» вылетел челнок с техниками и направился к борту «Медвежонка».
Оттуда по моему приказу направили к нам все пять искинов. Я выдал команде информацию, что у меня есть дроид-дешифратор, он и взломает их, отчего не потребуется тасовать искины между танкером, сухогрузом и нашим новым приобретением, чтобы штатно работали все три. Запаса искинов у меня не было, как-то не попадались такой средней модели на глаза. Другие были, малые, например, даже два больших, а средних, самых востребованных, не было.
Одним словом, все по прибытию занялись своими делами, их хватало, а я собрал совещание офицеров в штабе.
– Успокойтесь, господин мичман, – усадил я нервного Фадеева обратно. – Все понимают, как вы хотите вернуться домой и узнать о своих близких, однако спустить вас вот так на планету, без проведения разведки, это не так и просто."
"– Всё же я настаиваю о разрыве контракта и о немедленном спуске нас на планету, – не унимался тот.
– Более того, я повторяю не только слова нашего экипажа из землян, но и всех пассажиров. Мы слишком долго ждали, чтобы вернуться домой, а тут нас просят не торопиться. Извините, Валерий Геннадьевич, но мы уже не можем ждать. То, что произошло с нашим Отечеством, вполне возможно, коснулось и наших близких. Отпустите нас, пожалуйста.
