Время было, поэтому часть бойцов задремали на скамейках беседки, судя по окуркам, во множестве раскиданных вокруг, использовали её как курилку. Некрасивое зрелище. Всё заплёвано, загажено. Было видно, что красные стараются уничтожить всё, что напоминает им о дворянстве, у них теперь свой культ, поднять нищих и бедняков до уровня жизни дворян. Это, конечно, на словах, но своих, с кем сидели на зонах и на каторгах, они вверх действительно тянули. Те и жили в отдельных квартирах и питались не чета остальным. Вот так, можно сказать, землячество в действии, для них коммунизм уже наступил.
Время у нас было, а ждать пришлось больше полутора часов, пока дроны не заметили, что к одному кварталу начали стягиваться значительные силы местной самообороны, я даже успел побродить вокруг беседки и, забрав баул у одного из бойцов, переодеться в свою парадную морскую форму старшего офицера. Когда на легковой машине с открытым верхом прибыло начальство, к ним побежал докладывать старший армейских сил, задействованных в силовом захвате, я кивнул сержанту, приказав:
– Действуйте.
Когда подполковник Юрченко, бывший офицер-контрразведчик армии Юденича, очнулся, я это сразу заметил. Мне о нём многое другие офицеры рассказали. После роспуска армии в двадцатом он отказался сложить оружие и организовал свой отряд. Почти полтора года они действовали на территории бывшей России, однако отряд был всё же окружён и почти полностью уничтожен. Части офицеров удалось прорваться. Некоторые ушли, но самые сильные духом, отсидевшись в глухом месте, прибыли в Санкт-Петербург.
По пути к ним присоединились ещё двое унтеров. Они-то и показали склад с гранатами и боеприпасами, пулемёт у офицеров-партизан и так был. Дальше был организован налёт, их результаты мы сейчас видим. Не нужно ругать подполковника, он всё организовал грамотно и достаточно качественно, с несколькими путями отхода и проведённой предварительно разведкой. Вот только то, что их предаст родной брат одного из унтеров, предположить он не мог.
Да и дальнейшие акции, что планировал Юрченко, мне импонировали. Уничтожение большевиков любыми возможными способами, по возможности без жертв среди простых граждан. Кем бы ни был этот партизан, как он был офицером, так им и остался. Надеюсь, он согласится уйти ко мне под руку. Такие могут только служить и не видят для себя ничего другого.
Когда подполковник очнулся, то дернулся, увидев стоявшего рядом по стойке смирно одного из моих бойцов.
