– Продать согласитесь?
– Да вы что, хорошие работники, кто же от таких избавляется? Если только постареют и работать не смогут, тогда да, на удобрения пустить можно.
Местный хозяин даже не заметил, как у меня сжались кулаки и чуть не взвыли приводы усилителей экзоскелета, чтобы ударом размозжить ему голову. Пришлось глубоко вдохнуть, чтобы успокоиться.
– Если я дам за каждого по сто тысяч кредитов?
– Согласен, – быстро сказал тот.
Понять его было не трудно, за такую сумму он без проблем сможет купить десять таких работников, а десять это всяко больше семи.
– Мне нужно сначала пообщаться с ними. Это возможно? – повторил я.
– Они там, у дороги. Увидите четыре комбайна и три сборочные машины. Если что, я в сарае.
– Благодарю.
Вернувшись к кабине глайдера, я поднял стремительную машину в воздух и рванул вдоль дороги в сторону, где должны работать соотечественники. Правда, когда ферма скрылась из глаз, я посадил машину и, выбравшись наружу, снял свою броню, убрав её в небольшой грузовой отсек. Общаться со своими нужно лицом к лицу.
Тут всё на доверии строится. Это на местных мне плевать, а свои это свои. Поправив свой пилотский комбез, я вздохнул и, вернувшись в кабину машины, полетел дальше. Буквально через восемнадцать километров показались те машины, что были нужны. Сразу я к ним не пошёл, а сел в таком месте, чтобы они меня не видели, и, используя бинокль из арсенала лат, стал наблюдать за парнями. Одеты они были в обычные рабочие костюмы, но у двоих в распахнутых до середины груди рубахах отчётливо были видны тельняшки.
– Моряки, что ли? – озадаченно пробормотал я."
"В это время по дороге пролетел байк с какими-то громоздкими предметами на корме, кажется, это были термосы для пищи. Точно, я этот байк на ферме видел, у двери в кухню стоял. Я не ошибся, похоже, у работников наступил ужин. А рабовладелец, при всей своей практичности, действительно был неплохим хозяином. Жаль, что парням освободиться не судьба. Без шансов. Они же рабы, а не должники, долг не отрабатывают, чистая собственность хозяина.
Как только байк улетел, а поужинавшие рабы устроились у своих машин явно на послеобеденный отдых, я взлетел и направился к ним. Никто не встал, когда я вышел, хотя и смотрели заинтересованно. Лишь когда подошёл ближе, на ноги встал достаточно молодой парень, лет двадцати пяти на вид, с тонкой щегольской ниткой усов, за которыми он явно ухаживал. Не успел он и рта открыть, как я с заметным акцентом сказал по-русски:
– Привет, парни.
