Резко повернув катер в сторону, он почувствовал, как его с ног до головы обдало пеной, взбитой лопастями огромного гребного винта. И тут мотор заглох.
— Ну давай, заводись!
Инди опять включил мотор. На этот раз он заработал, и лодка рванулась вперед. Как раз вовремя, потому что еще через секунду лопасти разрубили бы ее пополам.
— Ты опасный человек! — крикнула Эльза ему на ухо. Ее хорошенькое лицо раскраснелось, будто опаленное солнцем.
Он улыбнулся.
— Пусть так. Зато я узнал, что хотел. Теперь спроси-ка Казима, где его высадить.
Мысли Инди были уже далеко.
Глава одиннадцатая
ДВОРЕЦ ДОНОВАНА
После горячего душа, обильного ужина и девяти часов сна Инди был готов к новым приключениям- Он решил для начала осмотреть квартиру, которую предоставил им Донован на время пребывания в Венеции. Однако слово «квартира» тут не вполне подходило, скорее годилось слово «дворец».
Высокие сводчатые потолки, мраморные полы, старинная, очень дорогая мебель. Прохладный внутренний дворик, балконы и не менее дюжины комнат.
Стены увешаны прекрасными картинами, принадлежащими кисти венецианских живописцев XVI века: Веронезе, Тинторетто, Тициана. Были среди Них полотна, имеющие только историческую ценность.
Инди хорошо понимал, что картины эти писались для того, чтобы польстить напыщенному самолюбию аристократов тех времен, любимым занятием которых было похваляться богатством перед иноземной знатью. Ухмыльнувшись, он подумал, что Донован, патриций XX века, был скроен по тем же меркам.
Конечно, вся эта роскошь поражала воображение, но для Инди она была лишней, даже мешала. Картинам следовало находиться в музеях, где ими любовались бы люди. Здесь же их видели только те немногие, кого приглашал хозяин."
"В библиотеке книжные полки занимали все четыре стены от пола до потолка. «Производит впечатление, — подумал Инди. — Отцу бы здесь понравилось». Он пробежал глазами по книгам и выбрал одну: «Океанское Содружество» Джеймса Харрингтона, оригинальное издание 1856 года.
Полистав ее, он открыл книгу на заложенной странице и прочел абзац, посвященный Венеции.
«Никогда еще не было содружества столь миролюбивого, спокойствия, ничем не нарушаемого, каким славилась республика Венеция…»
«Святая правда», — подумал Инди, усмехаясь. Миролюбие, спокойствие. За три века многое изменилось. Он тут же вспомнил фашистских молодчиков, потер недавно отбитый, бок, стараясь не думать о том, что ему довелось пережить в 'этом городе.
