Они прыгнули одновременно, и все бы обошлось, если бы конец цепи не закрутился вокруг какого-то выступа на железной поверхности.
Обоих поволокло вслед за танком к скале, где начиналась расселина.
— Инди, Инди! — кричал вслед Салла.
Скользя по песку, Инди напрягал все силы, чтобы выпутаться из проклятой цепи, которая обвивала теперь его ноги. Он расстегнул брюки и спустил сначала с бедер, затем сбросил их с колен. Он напоминал себе циркового артиста, собирающегося продемонстрировать публике смертельный номер.
Рядом с ним отчаянно сражался с цепью Фогель, тщетно пытаясь освободиться.
Инди почти сбросил брюки, когда танк врезался в скалу, встал на дыбы и через секунду с грохотом рухнул в бездонную пропасть.
Эльза увидела клубы черного дыма, вырывающиеся из расселины. Она опустила бинокль и приказала шоферу завести мотор «седана».
— С танком покончено, — сказала она Доновану, — и со всеми покончено.
— А Фогель?
— Что — Фогель, господин Донован?
Ее голос звучал сухо и жестко. Противоречия, раздумья, эмоции — все осталось позади, сейчас ее занимал только Грааль.
Инди не мог остаться в живых, да если бы и остался, что с того? Что это могло изменить?
Ничего.
Донован кивнул и сел в машину рядом с Эльзой.
— По-видимому, это судьба, чтобы мы с тобой отыскали чашу Грааля."
"Эльза промолчала, глядя вперед на волны жара, поднимающиеся от раскаленного песка. Мертв. Инди, мертв. Ничего не осталось, кроме Грааля.
— Позаботься, чтобы грузовики с оборудованием были готовы, — наконец произнесла она.
— У нас будет много работы.
Глотая слезы, Генри смотрел вниз на языки пламени; пожирающие танк. Он был вымотан, избит, покрыт синяками и ссадинами, но какое это имело теперь значение. Он потерял своего единственного сына, причем потерял его именно тогда, когда решил наконец исправить причиненное им зло и покончить с недоразумениями и взаимными обидами, не один год отравлявшими им жизнь.
— Я должен спуститься туда, — сказал Салла. — Он мой друг. — И направился к скале.
Броди схватил его за Руку.
— Бесполезно, Салла. — Но тот вырвался из руки Броди, потом упал на колени и спрятал лицо в ладонях. Генри молча переводил взгляд с Броди на Саллу. Чем он мог им помочь, если не знал, как самому справиться с горем.
Стараясь его утешить, Броди ласково обхватил Генри за плечи. Глаза Генри вновь наполнились слезами. А я? Я никогда его даже не обнял, с отчаянием подумал он. Никогда не сказал ему, как я его люблю.
