— Я просто не понимаю, я не понимаю, почему?
— Ты признался ей в любви, а она тут же решила все закончить, правильно? — с немного обнадеживающей задумчивостью спросила она. Дима в согласии дернул головой и плечами.
Не слишком-то ему хотелось обсуждать свои сердечные — и уж тем более столь плачевно окончившиеся — дела с матерью или кем-то еще, но и держать мучившие его сомнения и отсутствия ответов при себе стало невозможно.
Мама была мудрой. Мама знала жизнь. Мама была женщиной в конце концов. Оставалось верить, что между всеми женщинами на этой чертовой планете в самом деле есть какая-то чертова связь взаимопонимания, и мама сейчас ему подкинет парочку идей для размышления.
Не желая нарушать заведенный порядок мироздания, мама не подвела."
"— Ох, милый, должна признаться, как бы я сейчас не злилась на твою Лару за то, что тебе приходится так больно, я, думается мне, понимаю. Ты сам сказал: она боится близких отношений, в этом все и дело: она не просто боится. Твоя Лара наверняка в ужасе, — выдала его замечательная мама вдруг, и Дима непонимающе скривил лицо.
— В каком смысле, мам? Я обещал ей не торопиться, я предлагал просто попробовать, а не дом строить и детей заводить. Чего можно так сильно опасаться? Разве я не сказал все, что она в таком случае хотела бы услышать?
В ответ мама вскинула бровь, как делала всегда, стоило ему непозволительно «затупить» над требующим самостоятельного размышления вопросом. Дима сосредоточился, стараясь игнорировать пульсирующую в голове боль.
Возможных из прозвучавшего суждения выводов было не так уж много.
— Хочешь сказать, Лара не поверила? Или что? Не во мне самом же дело? Я у тебя со всех сторон надежный парень, так ведь?
Мама рассмеялась.
— Димка-Димка, надежней некуда, не переживай, только дело не в тебе, а в ней. Что Лара тебе рассказывала о своей семье?
— Ни черта не рассказывала, — он невольно психанул, стоило припомнить все свои попытки вывести Лару на разговоры о личном. — Знаю только, что ее отец погиб много лет назад.
А больше мне ничего не сообщали.
Мама сопроводила его гневно-обиженное высказывание еще одним знакомым ему с детства взглядом, после которого стоило незамедлительно сделать морду повиновнее и извиниться.
— Прости, мам.
— То-то же, — она ласково улыбнулась и потрепала его по голове. — Сопоставь факты, юрист ты мой. Отец погиб, про семью ты ни слова от нее не добился. Добавь к этому ее общую настороженность к людям.
