Исключая чувства (СИ)

В их любви была гармония — удивительная, пробиравшая до мурашек иногда. Таинство какое-то. Дима за жизнь свою много раз наблюдал, как отец приходил домой — выгоревший и посеревший, неспособный головы поднять после особенно тяжелых процессов, когда невыносимо уже биться с людским безразличием — непрошибаемо-жестоким, пропитанным деньгами и страхом только за свою шкуру — и едва ли не валился в объятия жены. Исцеляющие, как он до сих пор говорит.

В детстве Дима слабо понимал, в чем кроется суть исцеления. Если исцеляет мама, то почему она зеркально поступает: тоже ищет отца и врезается в него с порога, когда плохо так, что жить не хочется.

Не хотелось часто: быть журналистом-расследователем — это каждый раз боль пострадавших впитывать и одновременно мириться с тем, что часть вытащенной на свет собственными руками омерзительной грязи с кожи уже не смыть.

Его родители были уникальными людьми. Потрясающе благородными и героическими. Борцами за справедливость — в своей сфере каждый сражался за высшие смыслы до самого конца.

И выгорали они тоже почти до… Но всегда подставляли друг другу плечо. Всегда и ей, и ему было достаточно вернуться домой, чтобы понять: ты не один такой на планете, кому больше всех надо, кому больно за то, что людям вокруг, кажется, все равно и даже немного смешно от твоих идеалистических чудачеств. Его родители ни разу не отказались от боли друг друга — и это было сильнее любых слов любви.

Даже повзрослев, Дима лишь учился понимать, как сильна между его родителями связь.

Как для них важно быть рядом. Какой мощью обладает их любовь. И в эти праздничные дни он наблюдал особенно пристально. Впитывал. Пытался проникнуться по полной. Осознавал кое-что. Не всегда приятное."

"Вечером одним неожиданно в голову пришло, что никогда он не чувствовал, что с Викой их ни что на свете не разведет. Ни секунды. А про родителей — чувствовал. Не слепо верил, как верит любой ребенок в то, что мама с папой вместе навсегда. Нет. Объективно знал. Совершенно непоколебимо.

Посторонние вокруг — и те замечали. Словно считывалось неуловимо, что Анна и Александр Аверинцевы созданы друг для друга.

Дима мысль обдумал и зафиксировал. Признал, что с Викой подобной уверенности уже не возникло бы, и принял расставание окончательно. Все равно бы разошлись. Годом раньше, годом позже. Вика — умница, быстрее, чем он, поняла. Другое, наверное, что-то свое — она всегда страстей искала, хотела жить на острие эмоций и чувств. Он же искал… совпадения.